Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

— От кого же он услышал о такой краске?

— От де Ривера. Тот сказал, что сам хотел намазаться ею, но так и не придумал, к какому наряду она подойдёт, а потом и вовсе выбрал костюм с маской. Он предложил краску де Лапорту. Я тогда сказал, что могу взять её себе, но Оноре заявил, что мне больше подойдёт козлиная голова. Я решил, что это будет довольно смешно, и согласился.

— Значит, идею с костюмом и краску предложил ему де Ривер, — задумчиво кивнул Марк. — А что вы скажете о намерении де Лапорта пойти на свидание с Анжеликой де Байе?

— Ну… — де Клюни мученически закатил глаза. — Я знал об этом, но Оноре велел мне держать язык за зубами. Если б король потом узнал, что он встречался наедине с его невестой… Это могло стоить ему не только должности, но и головы. Он сказал, что получил письмо от Анжелики, она ему нравилась. Потом добавил, что отстанет от нас в доме де Байе, и я должен буду увести остальных, сделав вид, что не заметил его отсутствия. Все были уже пьяны и ничего не заметили.

— А каким образом он получил это письмо? Его принёс посыльный или передал кто-то из слуг во дворце?

— Не знаю, — с огорчением признался де Клюни.

Отправив его страдать обратно в камеру, Марк вызвал к себе Матье.

— Вот что, дружок, — распорядился он, — выясни, где живёт кавалер де Ривер, и обыщи его квартиру.

— Что искать? — тут же уточнил сыщик.

— Нам известно, что это он заказал у аптекаря Тибо золотую краску и передал её де Лапорту. Так же я подозреваю, что и поддельное письмо Анжелики де Байе исходило от него. Ищите всё, что может подтвердить это предположение: черновики письма, образцы почерка, шёлковую бумагу, маленькие надушенные конверты или женские духи, красный сургуч.

Матье заверил его, что всё понял, и удалился.

После этого Марк снова допросил де Вьена, де Лакомба и де Говерна. Все они подтвердили, что это Мишель де Ривер дал де Лапорту золотую краску и навёл его на мысль одеться золотым Купидоном. Что касается письма, приглашавшего его на свидание с Анжеликой де Байе, то де Лакомб слышал о нём впервые, а де Говерн не знал, каким образом оно попало в руки де Лапорта. И только де Вьен, вдруг признался, что ему тоже было известно о письме.

— Я узнал о нём совершенно случайно, — тихо проговорил он, расправляя свои запачканные кружевные манжеты. Вид у него был потерянный и усталый. — Я слышал, как Оноре говорил об этом с Мишелем, и выражался при этом очень грубо. Он сказал, что хочет сначала сам проверить, достойна ли эта девица войти в спальню короля, или что-то в этом роде. Если честно, я испугался, потому что если это всплывёт, то будет громкий скандал и всех причастных могут наказать. Мне вообще не понравилось, что де Лапорт задумал встретиться с девушкой, которая может стать королевой. Мне показалось, что это не просто предосудительно, это возмутительно. Ведь это может быть истолковано как оскорбление его величества или даже как государственная измена. А я… Если узнают, что я знал и не донёс на них, то не признают ли меня соучастником? А если я донесу, то Оноре найдёт способ испортить мне жизнь… Я был в смятении, а потом решил, что мне вообще не стоит признаваться в том, что я что-то такое слышал и знаю. Потому я и молчал. Но теперь… Я предпочитаю признаться во всём и готов свидетельствовать в этом деле против де Лапорта и девицы де Байе.

— Как вёл себя в тот момент де Ривер? — спросил его Марк.

— Да, и против него тоже, потому что он прекрасно понимал, что происходит. Он даже обсуждал с де Лапортом, насколько безопасно будет ему в доме виконта де Байе, и что он сделает, если его там поймают. И при этом он подбадривал его и говорил, что если возникнут проблемы, нужно припугнуть виконта письмом. Дескать, если король узнает, что Анжелика пригласила Оноре на свидание ночью в свои комнаты, то о перспективе стать королевой она сможет забыть. Он ещё спросил у де Лапорта, не уничтожил ли он письмо, как она того просила, а тот рассмеялся и сказал, что он не такой дурак, чтоб собственными руками уничтожить столь ценный козырь. Вы видите, я всё это рассказываю вам, потому что возмущён их поведением и тем, что они намеревались оскорбить короля. Я готов свидетельствовать против них в суде, и, надеюсь, что это будет учтено при определении моей участи.

Марк задумчиво кивнул и велел тюремщику увести его. Поднявшись из камеры допросов, он ненадолго вышел во внутренний двор башни и постоял там, вдыхая свежий воздух и наблюдая за конюхами, которые разгружали телегу с сеном, увязанном в большие тюки. Они уносили их в конюшню, и оттуда слышалось негромкое ржание.

Выходило, что убийцей де Лапорта, скорее всего, является Мишель де Ривер. Что ж, и у него был мотив для этого. Он преданный брат и то, что королевский офицер злословил о его сестре, не могло оставить его равнодушным. К тому же он был достаточно близок с де Лапортом и тот наверняка выбалтывал ему свои секреты, а значит, он должен был знать, что тот получил деньги за то, что рекомендует королю соперницу Маргариты, да ещё вот-вот укрепит позиции Анжелики, примирив её отца с графом де Альбоном. Он как-то разузнал о «Штандарте Кальдерона», о том, что в лавандовое вино де Байе добавляют красный тмин, а секретным ингредиентом духов Анжелики является мускус белого бобра. И тогда ему осталось только заказать у аптекаря золотую краску с третьим компонентом яда, преподнести её своему другу и убедить его явиться на пир в виде золотой статуэтки с крыльями, что при тщеславии де Лапорта было не так уж сложно.

Ещё раз перебрав в уме имеющиеся факты, Марк решил, что вина де Ривера доказана, и можно приступать к его допросу, но он всё же хотел дождаться возвращения Матье.

Конюхи тем временем выгрузили всё сено и ушли, закрыв за собой ворота конюшни. Марк вздохнул, посмотрел в подёрнутое сизой дымкой небо и направился к себе.

Матье явился вскоре. Он вошёл в кабинет и, радостно