Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

Цзюэ наконец снял с волос платок, утëр пот со лба.

– Пойдëм, осмотрим остальные залы, – сказал он, будто это с самого начала была его идея. – Если Небо будет благосклонно, после Агатовой горы мы сможем восстановить хотя бы часть обители.

– Я помогу бесплатно, – заверил Фэнбао, любуясь его усталым, спокойным лицом. Вот это уже больше похоже на главу клана!

Цзюэ бросил на него снисходительный взгляд.

– Я и не собирался тебе платить.

– Неужто глава Шэ такой мелочный?!

– Я мог бы дать тебе денег, но… разве друзьям платят?

Фэнбао подошëл ближе, послюнявил палец и потянулся стереть золу с его щеки.

– Так я твой друг?

Цзюэ, смеясь, оттолкнул его руку.

– Пока не предашь.

– Хорошо, Шэ Цзюэ. Значит, и ты – мой, пока не предашь.

Цзюэ склонил голову к плечу.

– Твой… друг?

Фэнбао усмехнулся, оскалив клыки.

– Мой обед, если ещё раз обидишь своего братца. Лучше живите дружно, детки, а то у меня от вас голова болит!

* * *

Первыми прибыли воины Огненного Меча. Они держались так же гордо, как перед охотой, но вместо ярких цветов надели траурные белые одеяния, повязали белые ленты.

Фэнбао, хоть и стоял поодаль, заметил, как у встречавшего их Цзюэ дëрнулся глаз.

– Неужели вы так не уверены в нашем походе, глава Фэн? – спросил Шэ Юй после того, как все поклоны были исполнены и произнесены формальности.

Он побледнел, даже сжал кулаки.

– Это отнюдь не насмешка, – бесцветно ответил Фэн Чжицзян. Он выглядел усталым, словно резко постарел. – Моя жена умерла недавно. Мне жаль, что трауром я оскорбляю ваш боевой дух. Если вы не желаете видеть нас, мы уйдëм.

– Это мой брат оскорбил вас, и я, недостойный, прошу за него прощения. – Цзюэ поклонился. – Вы оказываете нам большую честь.

Всë это время Фэн Гуанмин сверлил Фэнбао ненавидящим взглядом. Видно, так и не смог простить ту пилюлю.

Фэнбао его не винил, но и большого сочувствия не испытывал. Поколения за поколениями приходят и уходят, как волны, омывающие берег, а он в этом океане одинокий камень, который может только наблюдать вечное движение. Что жизнь Шэ Яня, что жизнь матери Фэн Гуанмина, на самом деле никакой разницы нет. Всего лишь волна схлынула.

Так он себе говорил.

Так же он себя убеждал, когда думал о смерти Сюэцина.

Он отвернулся от Фэн Гуанмина и пошëл выбирать бамбуковый шест попрочнее. Судьба судьбой, но никто из семьи Шэ не умрëт.

* * *

Цзюэ не надеялся больше ни на чью помощь, но нежданно-негаданно под ворота поместья приплелась толпа грязнейших, лохматых нищих. Они всё шли и шли, то по дороге, то из лесной чащи, и, казалось, не было конца этому потоку.

Ученики едва не прогнали их, но, к счастью, Шэ Юэ вовремя позвала брата и сама поднесла целый короб пампушек белому как лунь одноглазому старику с нефритовым посохом.

Цзюэ пришлось изображать, словно ничто не оскорбляет ни его взор, ни обоняние, и он неплохо справился, приветствуя Братство нищих, как священную школу.

– Чем мы обязаны такой чести, старейшина Хань Лун? – спросил он без тени насмешки.

Братство нищих было известно по всей стране: соглядатаи, отчаянные бойцы, – за неприглядным фасадом скрывалась большая мощь. Фэнбао было приятно смотреть на них: за триста лет будто ничто и не изменилось, благородные школы приходили и уходили, а это братство лишь разрасталось и крепло.

Ну да чему удивляться? Нищета вечна!

– Благородный муж, сиятельный принц спас моего единственного щенка, вот я и решил взглянуть, не сможем ли мы, слабосильные, хоть чем-то помочь нашему владыке. По пути мы встретили Чжоу Вэйяня и юного господина Шэ, – ответил Северный нищий, поглаживая бороду. – Юноша был великодушен к немощному старцу, а Чжоу Вэйянь – убедителен. Он сказал, что лишь трусы, недостойные боевого братства, бегут от настоящей битвы.

Фэнбао не выдержал и рассмеялся. Ну и фрукт этот Чжоу Вэйянь! Бирюк бирюком с виду, но к каждому замку может подобрать ключ.

– И вправду! Для чего быть мастером боевых искусств, если сражаться только со слабыми людишками!

Цзюэ взглянул на него неодобрительно, но в его глазах плясали чëртики.

Ночью, когда даже самые упорные нищие пьянчуги, дорвавшиеся до хорошего вина, отправились на боковую, Фэнбао пробрался в спальню Цзюэ, предвкушая трëпку, и не разочаровался.

– Язык у тебя без костей! – заявил Цзюэ, наливая ему вина. – Мне хватает одного Юя, не мешай!

– Неужто я не обходительный господин? А по-моему, грязные калеки от меня в восторге, – ухмыльнулся Фэнбао и получил тычок под рëбра.

– Ты редко причëсываешься, вот и приняли тебя за своего. Ничего, Хуань Фэнбао, уж я тобой займусь!

– Жду не дождусь, – ухмыльнулся Фэнбао и, изловчившись, вытянул из его пучка нефритовую шпильку в виде волны. – Вот теперь и ты будешь такой же, как мы!

* * *

Цзюэ надевал эту шпильку и подвеску на все важные встречи. Надел и в день приезда малыша Юаня.

Тот прибыл один, без воинов. Его люди неспешно плелись к Агатовой горе, а он не мог и дня лишнего прожить без своей А-Юэ.

Они расстались не больше чем на месяц, но малыш Юань как будто повзрослел и посерьëзнел. Даже Цзюэ пришëл в замешательство и не знал, как себя с ним вести, поэтому беспрестанно кланялся и был такой вежливый, что аж скулы сводило. Другие главы держались более достойно, но в конце концов малыш Юань не выдержал такого обращения.

– Прошу вас, оставим этикет! – взмолился он. – Я самый юный из вас, и это я должен кланяться наставникам, а не наоборот! Глава Шэ, могу ли я вас величать старшим братом?

В наступившей тишине Фэнбао цокнул языком. Ах, малыш Юань, неужто додумался сам!

– Я не смею, принц, называться вашим старшим братом, – Цзюэ справился с собой и поклонился. – Но у меня есть одно желание: чтобы вы чувствовали себя как дома.

Малыш Юань рассмеялся.

– У меня дома всеми, даже моим царственным отцом, правит придворный ритуал. Здесь же я отдыхаю душой. Раз не хотите быть старшим, что ж, будем на равных братьями по оружию.

После этих слов Цзюэ заметно успокоился. Другие главы, правда, глядели кисло: малыш Юань был слишком молод и свеж, слишком богато одет, слишком уверен в себе. Фэн Чжицзян, склонившись над столом, делал вид, что рассматривает карты гробницы. Одноглазый нищий Хань с серьёзной миной протянул принцу недоеденную куриную ногу, от которой малыш Юань сдержанно отказался. Лю Цзыдань из Каменного Кулака, с лицом, и вправду напоминавшим каменный кулак, вовсе глядел перед собой