"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко
– Мама, о каком предложении может идти речь? Мы и знакомы то всего два месяца.
– Вот и я о том же! Вы еще так мало друг о друге знаете, а ты уже готова ради него все бросить и уехать куда-то в Тьмутаракань! Доченька, прошу тебя, не спеши!
– Мама, я знаю, чего хочу. Я поеду за ним хоть на край света. Главное, не беспокойтесь за меня, если я не буду некоторое время вам писать. Я постараюсь делать это как можно чаще, но там, куда я поеду связь просто ужасная.
– Доченька, как хотя бы его зовут, чем он занимается? – Вступил в разговор папа.
– Зовут его Максим Гриффин и он военный.
– Алиса, ну и угораздило же тебя! – Выдохнула мама.
– Ничего не поделаешь, милая, наша дочь уже выросла и спешит делать свои собственные ошибки. – Услышала я голос отца, обращенный к маме.
– Скажи, по крайней мере, куда точно ты едешь и как тебя найти! – Взмолилась мама.
В этот момент я услышала, как Максим звенит у двери ключами, почему-то мне не хотелось знакомить их именно сейчас.
– Мамочка, Папочка, я все вам обязательно напишу, а сейчас, извините, но мне нужно срочно идти.
– Да, да, конечно. Пока, доченька, мы тебя очень любим.Только обязательно все нам подробно напиши, а еще лучше приезжай и звони почаще!
– И я вас очень-очень люблю. – Ответила я, но ничего обещать не стала. Зачем? Если я все равно не сумею сдержать данное обещание.
Когда Максим зашел в комнату, я сидела и плакала. Он тут же подлетел ко мне и обнял.
– Алиса, что случилось?
– Ничего особенного. Просто я, вдруг, поняла, как сильно я соскучилась по своим родителям, и что я совершенно не знаю, когда смогу их снова увидеть.
–Не плачь, мы обязательно что-нибудь придумаем, вот увидишь.
– Знаешь, сегодня я еще разговаривала со своими лучшими подругами. Они ужасно хотят меня видеть и обвиняют за скрытность. От кого, мол, но от меня они такого не ожидали. И вместо того, чтобы все им объяснить, мне пришлось только сказать, что в Москве я только проездом и завтра рано утром опять уезжаю. Представляешь как они обиделись, когда я сказала, что не найду даже несколько минут, чтобы встретиться с ними!
Максим молчал и гладил меня по голове.
– К сожалению, попав в мой мир, ты вынуждена многим жертвовать. Ты лучше меня знаешь, что не сможешь при встрече открыто врать своим лучшим подругам, я достаточно тебя изучил, чтобы понять – врать ты не умеешь. А сказать правду равносильно тому, что написать себе на лбу “психически не здорова”. Однако, именно сейчас ты еще можешь выбрать: остаться в своем мире, жить своей прежней жизнью и оставить меня навсегда или пойти со мной туда, где для тебя все ново, непривычно и где ты всегда будешь чужой.
Мои слезы сразу высохли.
– И ты это сейчас серьезно говоришь?
– Более чем.
Я отстранилась от него и заставила посмотреть себе в глаза.
– Ты правда согласишься с любым моим решением и откажешься от меня, если я так захочу?
–Да. – ответил он отведя глаза.
– Нет, посмотри мне в глаза и скажи это! – Я была вне себя от ярости, он вот так просто прямо сейчас берет и отказывается от меня при первых же трудностях!
Наконец, он тоже разозлился, и глядя прямо мне в глаза произнес:
– Алиса Строганова, нет у тебя никого выбора, ты свела меня с ума и я просто не в состоянии отказаться от тебя, даже если ты будешь гнать меня самой поганой метлой! Я скорее откажусь от своего мира, стану дезертиром, изгнанником, кем угодно, но не откажусь от тебя.
– Не надо ни от чего отказываться. – Наконец выдохнула я.
То, что было между нами потом, сложно назвать каким-либо словом. За окном бушевала метель с дождем, капли вперемешку со снежинками молотили в стекла. Весь мир сузился до размеров небольшой комнаты, в которой мы сейчас находились. Нас тоже сотрясала какая-то стихия. Мы любили друг друга неистово, почти до боли. Каждой клеточкой своего тела осознавая, что нужны друг другу и нет никакой возможности это изменить.
Утро следующего дня выдалось спокойным и умиротворенным. На дворе лишь слегка посыпал снег. Ураган, несколько потрепавший Москву, ушел, оставив за собой бесконечные пробки и проблемы для коммунальщиков. Мы же видели в окно лишь гладь утреннего снега, который покрыл все бесчинства, которые натворила за ночь стихия. Некоторое время после побуждения, мы просто лежали обнявшись и наслаждались тем, что были вдвоем.
– Ну что, встаем? – Услышала я заданный прямо в ухо вопрос.
– Встаем. – Я повернулась к нему и увидела, что он уже давно одет и лежит поверх одеяла. – Ты оказывается уже встал?
– Да, и пришел разбудить свою засоню.
– Сам ты засоня. – Я с сожалением откинула одеяло, нашла тапочки и протопала в ванную.
Пока я там была, Максим уже успел не плохо освоиться в моей кухоньке, заварить кофе и сделать бутерброды..
– Ммм, я и не знала, что ты мастак делать завтраки.
– Видишь ли, я очень долго был холостяком, поэтому тебе нечему удивляться. Я вообще много чего умею.
– Не сомневаюсь. – Улыбнулась я. – Но я думала, что тебе готовят слуги.
– Слуги готовят в отцовском доме, а я долгое время жил в своем собственном. Он у меня находится в небольшом городке, поближе к старой работе. Ко мне два раза в неделю, конечно, приходили убираться и что-то готовили, но в основном я готовил себе сам или шел перекусить в ближайший ресторанчик.
– Ты мне раньше всего этого не рассказывал.
– Ну, не до того было. – Ответил он откусывая кусок бутерброда. – В моем доме, конечно, не так шикарно как в фамильной резиденции, но более современно и просто.
– Интересно было бы взглянуть. – Сказала я, отпивая кофе.
– Как-нибудь я тебе его покажу.
– Нам обязательно ехать в Олимпию именно сейчас?
– Боюсь что да. Больше отгулов мне никто не даст, а оставлять тебя после всего того, что случилось, одну или на кого-то еще, я не собираюсь.
– Я не беспомощный ребенок, а взрослая женщина.
– Конечно, я и не спорю.
Свое раздражение тем фактом, что меня принимают за беспомощного котенка, мне пришлось заесть бутербродом. Все равно не было никакого смысла пререкаться.
Доели свой завтрак мы уже в тишине.
Я не знала, как скоро вернусь сюда вновь, поэтому еще с вечера сложила в чемодан все, что мне было особенно дорого: фотографию, где мы вчетвером с