"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Оставьте себе, — чуть улыбнулся мой варвар.

— Спасибо… Расскажи еще!

— Если поехать на запад, упретесь в Срединный Хребет. Он огромный, старый, его видно даже у океана. Но горы Хребта не такие хищные, как у вас в княжестве. Они не заманивают и не таят опасности, не скармливают Лесу. Наоборот, они обнимут вас, как руки друга, и, лаская слух журчанием рек, пологими перевалами приведут к равнинам Тэха-Эн.

А к югу пустыня. Ехать к ней долго, и за сотни лиг вы не встретите ни одного человека, только табуны диких лошадей и стада сайгаков. Постепенно воздух станет суше, а реки мельче, а острые травы запоют на ветру, как струны дотара. Вы спрячете лицо под косынку, чтобы не ожечь кожу, укроете глаза вуалью или чадрой, чтоб не поранить их песком. А однажды увидите корабль — прямо посреди пустыни. Такой же галеас, как этот. Или замок, в котором вы выросли, а может быть, горы…

— Фата-моргана… Я видела, — вспомнила я сияющие крыши города-призрака в окружении финиковых рощ. — Только не по-настоящему.

— Как так, госпожа? Иллюзию? — поднял голову Сэли, заглянул мне в лицо.

— В трансе. В медитации. — Степняк не понял меня, а я не знала, как объяснить. — Не важно.

— А что будет, если повернуть к северу? — послышался шепот, и мы с Сэли одновременно повернулись к пирамиде из ящиков — тех, по которым я прыгала под команды графа.

— Господин Литами? Идите к нам, — позвала я, разглядев темные глаза, блестящие в щели между досками.

Сэли недовольно тряхнул косами, но посторонился. Рени Литами боком вышел из-за баррикады, приблизился, смущенно пряча за спиной ладошки. Кисточка фески свесилась вперед, и в золотых бусинках отразилась моя расплывшаяся, как в кривом зеркале, физиономия.

— Если повернуть к северу, вы выедете к берегам Нэи, — сухо сказал варвар, а я удивленно подняла брови — что это с ним?

— Прошу прощения, что побеспокоил, господин… Госпожа… — Глаза Рени налились слезами, и карлик попятился, готовый сбежать.

— Нет-нет, Рени, останьтесь! — удержала я его. — Расскажите нам о Фарлессе! Я ведь нигде не была, мне все интересно…

Так нас стало трое, а я, неожиданно, получила Светлого Хранителя, помогающего прийти в себя после живодерских сеансов растяжки и статики.

По вечерам мы сидели у входа в каюту — я не желала оставаться наедине с проверяющим документы графом, в редкие перепадавшие мне выходные бродили по кораблю, издали смотрели на сражения и говорили-говорили-говорили… Точнее, говорили мужчины. А я слушала: о Фарлесской Школе Целителей и управляющем ею колдуне Джэхэре, о джиннах и куздакарах, песчанниках и дэвах, о летающих коврах:

— Вы меня разыгрываете?

— Нет, госпожа! Духами клянусь!

— Может, у вас и в корытах летают?..

…о превращенном в аиста Наместнике:

— Он просто слово «мутабор» забыл.

— Как он вообще его выговорил?

…о знающей тысячу сказок жене Визиря:

— Сколько Визирю лет?

— Девяносто восемь, а что?

— Ничего, — ухмыльнулся Сэли, а я, не сдержавшись, захихикала.

…о пациентах Фарлесской Лечебницы и шуточках — мне бы за подобные выходки уши оторвали и сказали, что я такой родилась — некой Фьоли Калло. Когда Рени рассказывал об этой невоспитанной особе без князя в голове, у него подозрительно краснели щеки и кончик носа.

Истории малыша Литами были легкими, смешными, звенящими. Слушая его голосок, я забывала об усталости, обидах — даже о поводке! — и возвращалась в детство с «Легендами Льетта» и мечтой о драконах.

Слова Сэли разъедали, как бурая ржа. Бескрайние равнины Тэха-Эн и затерянные в них Вольные города, где нет ни слуг, ни господ. Степь, укрытая одеялом из звезд, и Джун-Джун, чьи саванны сменяются джунглями. Север — не тот, не наш, настоящий, где снег не тает десять месяцев в году, а люди живут в домах изо льда. Юг, с его караванными тропами и оазисами, Фарлесс, Мабуту, Араас, Линнея — там люди с песьими головами и перьями в волосах, мустанги и прерии, а посягательство на свободу карается смертью.

Свобода…

Что такое свобода?

Раньше я была уверена, что свободна — я же райана! Не рабыня, не служанка — райана древней фамилии. За мной стоят род Орейо и имя Йарры, за меня вступятся, меня укроют и спрячут, за меня отомстят. Условности и правила я принимала как данность — до поводка, наглядно показавшего, сколько стоит свобода признанного бастарда. Медный грош.

«Ты будешь делать то, что я велел».

«Потому что я так сказал».

«Думать за тебя буду я».

Свобода, о которой тихо, будто для себя, говорил Сэли, представлялась мне орлом, купающимся в восходящих потоках. Расправленные крылья ловят ветер — он может оседлать его, но может повернуть против! Зоркие глаза высматривают добычу — он сам выбирает ее, а не охотится по указке. Он может свить гнездо на неприступной скале, на гранитном уступе или в развилке ветвей, и горе тому, кто попытается его разорить!..

— …Рэйлира Орейо, я с тобой разговариваю!

— Да, гос-сподин, — подняла я взгляд на Сиятельную плесень.

— Не отлынивай, шпагат должен быть минусовым, а не его слабым подобием!

— Да, Наставник.

…вот только с поводком я чувствовала себя не орлицей, а курицей.

— Госпожа?

— Да, Сэли?

— Если однажды… вы захотите уйти, если вам потребуется помощь — просто скажите. Я сделаю все, что будет в моих силах.

Семнадцать лет назад,

Предгорья Хребта.

Зубр был молод и глуп.

Спустившийся с гор трехлетка стоял посреди солончака, попеременно щипля жесткую траву и собирая языком на выжженной солнцем земле горькие грязно-белые кристаллы. Вот он поднял лобастую голову, шумно вдохнул, и ползущий в зарослях хо-гема[44] Сэли замер. Древко копья скользило во влажной ладони.

Ветер с гор нес крепкий запах полыни и горячего камня, украшал густую гриву зверя пушинками репейника. Одна из семянок опустилась на нос быка, и зубр чихнул, фыркнул. Затряс бородой, хлестнул себя хвостом, прогоняя кружащихся над горбом кровососов.

Сэли медленно выдохнул — помогите, Предки! — приподнялся и метнул копье в зверя. Закаленное жало глубоко вошло под лопатку зубра, прочно засело в ней, пугая и одновременно, яря. Наливающиеся кровью глаза быка остановились на юноше — один. Не опасен. Больно. Убить! — зубр заревел и, наклонив широкие у основания аспидно-черные рога, понесся на охотника.

Двадцать шагов. Из-под острых копыт зверя разлетаются соль и комья земли.

Пятнадцать. Рука Сэли легла на рукоять ножа.

Десять. В ноздри бьет крепкий мускусный дух зубра, а сквозь него — тонкий металлический — крови.

Пять. Отпрыгнув