Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

— В самом деле? — Марк подошёл к нему. — Посмотрите, не пропало ли ещё что-то? Может, одежда, ещё какие-то ценные вещи.

— Вы полагаете, он мог сбежать? Но зачем? Если ему хотелось уехать куда-то, он мог просто сказать! Подождите, я позову его лакея.

Граф вышел и вскоре появился пожилой слуга. Поклонившись на ходу барону, он сразу же прошёл в гардеробную и через какое-то время вернулся.

— Пропала седельная сумка, несколько рубашек и дорожный плащ, ваше сиятельство, — доложил он. — К тому же господин Ламмерт, уходя, надел сапоги для верховой езды.

— Да что же это?.. — совершенно сбитый с толку, пробормотал граф, а потом быстро вышел. Он вернулся через какое-то время и сообщил: — Я велел проверить, не пропал ли из конюшни его конь, но Орёл на месте. Зачем ему сапоги, если он оставил Орла?

— Со временем всё выяснится, — успокоил его Марк. — Пока же мы можем с некоторым облегчением констатировать, что Ламмерт покинул дом по своей воле и, коль скоро он взял с собой дорожную сумку и рубашки, то отлучился на несколько дней, и ничего страшного с ним не случилось. Надеюсь, скоро он объявится и всё объяснит. Я же пока продолжу поиски.

Попросив графа немедленно сообщить в Серую башню, если появятся какие-то новости от Ламмерта, Марк откланялся и пошёл на улицу принцессы Оливии, где стоял дом де Камборна.

Виконт встретил его не слишком любезно. Спустившись в нижний зал, он холодно поинтересовался:

— Ваша светлость явились сюда угрожать мне, потому что вас науськал этот напыщенный осёл Анжу?

— Слушайте, виконт, — раздражённо проговорил Марк, хмуро взглянув на него. — Вы можете считать графа Анжу каким угодно животным, но сравнивать меня с собакой, это уже слишком! Я явился сюда по приказу графа Раймунда, чтоб разобраться в причине вашей ссоры, и мне нет абсолютно никакого дела, как вы относитесь к моей миссии, но исполнять указ короля о тайной полиции вы обязаны. И если вы ещё раз, как незадолго до этого, позволите себе нелицеприятные высказывания о нашем государе, я препровожу вас в Серую башню, и мы продолжим разговор после того, как вы немного остынете в подземных апартаментах.

— И по какому же обвинению, осмелюсь спросить? — выпалил виконт.

— Оскорбление его королевского величества? Или думаете, что подобные обвинения могли выдвигаться только при короле Ричарде?

Виконт, который уже открыл рот, чтоб снова возразить, промолчал и устало опустил плечи.

— Простите, ваша светлость. Я не хотел оскорбить ни вас, ни короля. Просто я в гневе и отчаянии. То, что случилось с моей дочерью… это ужасно! И я опасаюсь, что вместо справедливости, я получу лишь обвинения в свой адрес. Ведь его сиятельство граф Анжу входит в ближний круг короля, а я…

— Не надо усугублять своё положение, ваша милость, — примирительно проговорил Марк. — Я выслушал версию графа, теперь хочу выслушать вашу. Только после этого я смогу судить о том, что произошло, но ни ваше положение, ни положение графа на моё суждение не повлияет. Даю вам слово!

— Я вам верю, — проговорил виконт и махнул рукой. — Идёмте в гостиную, поговорим там. И ещё раз простите мне мою резкость.

— Бывают случаи, когда она вполне простительна, — успокоил его Марк.

— Дело в том, что прошлой ночью пропала моя дочь Адель, — проговорил виконт, когда они сели в кресла возле камина в небольшой гостиной на втором этаже. — Утром горничная зашла в её спальню и обнаружила, что Адели там нет, в постели никто не спал. Это совершенно невероятно. Я воспитывал своих детей в строгости, особенно дочь, которая росла благовоспитанной тихой девушкой, не создавая мне никаких проблем. Она не могла сбежать, да и зачем? Её здесь никто не обижал, она уважает меня и любит брата. Совсем скоро была назначена её свадьба, я сосватал её за молодого человека нашего круга…

— Может, ей не нравился жених? — спросил Марк.

— Ваша светлость, — виконт укоризненно взглянул на него, — когда это благородные девицы сбегали из-под венца, потому что им не нравится жених? Их выдают и за стариков, и за уродов, но Эжен де Монтре молод и хорош собой. Они с моей дочерью уже давно знакомы, можно сказать, выросли вместе. Во времена короля Ричарда мои дети часто гостили в Шато-Блуа, где жил в то время Эжен. Пока мы с Монтре занимались государственными делами, наши дети жили в загородной резиденции, которая тогда принадлежала ему. Они вместе учились, ездили кататься верхом. Чтоб теперь не говорили о покойном Монтре, его сын, который не бывал при дворе, очень спокойный и приятный юноша, он подружился с Жюльеном и заботился об Адели. Когда я заметил, что он испытывает к ней чувства, которые слегка выходят за рамки братской привязанности, я предложил обручить их, и они согласились. И даже после того, как Монтре погиб, его семья потеряла и положение, и богатство, и вообще родство с ними больше не сулило ничего, кроме проблем, я не стал расторгать помолвку. Счастье дочери мне дороже, чем всякие условности. И вот она пропала!

— Но почему вы решили, что в этом замешан Ламмерт Анжу?

— А кто ж ещё? Этот злой избалованный мальчишка не даёт прохода ни моим детям, ни Эжену. Он чуть не убил Жюльена на дуэли, без конца преследовал Адель. Он чувствует себя совершенно безнаказанным при таком отце! А ещё масла в огонь подливает этот Ренар-Амоди! Его старший брат теперь тоже в фаворе, как и при короле Армане. Я знаю, что вы друг барона Ринара-Амоди, и не скажу ничего дурного о нём самом, но его братец…

Он горько покачал головой.

— Скажите мне, ваша милость, как случилось, что Адель покинула дом так, что никто этого не заметил? Вы ведь опросили прислугу?

— Ещё бы! Но никто ничего не видел! Я думаю, что этот негодяй как-то выманил мою голубку из дома и увёл куда-то силой или угрожая оружием! Что теперь с ней будет?

— В чём проявлялось преследование девушки со стороны Ламмерта Анжу?

— Мне сложно сказать. Я был занят делами. Мне пришлось выплатить в казну огромные суммы, я влез в долги, продал часть земель, потом мне нужно было как-то разбираться со всем этим. Но свидетелем его недостойного поведения был Жюльен. Они потому и дрались на дуэли, что он защищал честь сестры.

— Если всё же представить, что Адель ушла из дома по своей воле, куда она могла пойти? — спросил Марк и, пресекая очередную волну возмущения виконта, добавил: — Нужно проверить все версии, отсеивая их одну за