Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

Но Сяомэй не любовалась: сдвинув бровки, она важно надула губы, общупала каждый халат и каждую нижнюю юбку.

– Вот этот, голубой, – наконец объявила она. – Мне сказали, это цвета школы барышни Шэ. Выглядит скромненько, но со вкусом. И вообще, такой оттенок розового – вульгарный, такие носят… известно кто.

Сердце Шэ Юэ провалилось куда-то в желудок холодным камнем.

«Вульгарный», «известно кто», «скромненько»…

У неë даже не повернулся язык отругать служанку за дерзость, ведь она больше знала и, конечно, была права.

Нет, ничего она не знала! Только утончëнный человек мог оценить вышивку учителя Вана и матушки. Например, старший братец ею восхищался!

Она мельком взглянула в сторону Янь-яня – он ни в чëм не разбирался, но вдруг сказал бы хоть что-то? Но глупый младший братец совсем затих под одеялом, делая вид, что спит.

– Да. Я тоже думаю, что голубой лучше, – тихо сказала Шэ Юэ, стараясь, чтобы голос не дрожал.

* * *

За завтраком она боялась, что А-Юань чем-нибудь выдаст их тайну, но он был совершенно спокоен и весел, беседовал с Цзюэ о каллиграфии.

Старший братец и рад был поболтать. Он оказался очень доволен доставшимися покоями и подарками: хвалил изящную тушечницу, любовался перекинутым через ручей мостиком, под которыми важно скользили уточки-мандаринки, восхищался фэншуем павильона, в котором ему «спалось как нигде».

Он улыбался, но было в его тоне что-то неестественное. И А-Юань как будто почувствовал, осанка его стала прямее, брови сошлись к переносице.

– Барышня Шэ, а как спалось вам и младшему господину Шэ? – учтиво спросил он, кажется, чтобы отделаться от Цзюэ. – Боюсь, фреска на северной стене не по вашему вкусу. Я велел перерисовать её, но оказалось, что лучший живописец в отъезде.

Янь-янь покраснел и уткнулся в свою тарелку, пробубнив что-то. Вчерашним вечером постоянно рассматривал эту настенную картину с играющими девицами и думал, что сестра не замечает. А самой Шэ Юэ было всë равно, что там нарисовано.

– Нет, картина очень красивая, – ответила она.

Наверное, другая, знатная девушка сказала бы что-то про цвета и линии…

И не стала бы везти в столицу одежду вульгарного оттенка. И никогда бы не пришла к мужчине ночью, и не…

– Ваше высочество, императрица точно желает видеть меня сегодня? – услышала она свой голос будто издалека, тихий и жалкий.

– Да… вы побледнели, барышня Шэ, вы нездоровы? – обеспокоенно спросил А-Юань.

Стоило бы ответить «да», но от императрицы нельзя прятаться вечно. Это испытание для того, чтобы точно стать женой А-Юаня, воины не бегут от испытаний!

– Нет, что вы! Я готова оседлать коня в любой миг и поехать во дворец! – воскликнула она, наверное, слишком громко, потому что старший братец поморщился, а А-Юань едва скрыл улыбку.

– Зачем же коня, вас отнесут в паланкине, – ответил он. – Не волнуйтесь, я буду сопровождать вас верхом, представлю вас матушке.

– Наверное, нам со старшим братцем тоже нужно поехать, – неуверенно подал голос Янь-янь. Цзюэ метнул в его сторону сердитый взгляд, словно подзатыльник отвесил.

– Разумеется, не нужно! Да и кто пустит нас к самой императрице, пустоголовый ты ребëнок!

Янь-янь сник.

– Но сестрица ведь боится…

– Со мной будет его высочество! – Теперь уже Шэ Юэ захотелось отвесить ему подзатыльник, но вид у младшего братца был такой понурый и растерянный! Он, бедный, наверное, думал, что императрица – кто-то вроде их матушки.

* * *

Ничего общего с матушкой у этой женщины не было. Она жила за высокими стенами и шëлковыми ширмами, яростные солнечные лучи ни разу не тронули еë лица, белого как фарфор; нежным пухлым рукам никогда не приходилось крутить тугой колодезный ворот или бить по тренировочному чучелу.

Шэ Юэ была уверена, что так и выглядят небожительницы: волосы как пышные тучи, в которых порхают золотые фениксы, на белых одеждах расцветают серебряные хризантемы, маленькие туфельки из золотой парчи так и горят на солнце, и жемчужины качаются в тончайших золотых сеточках-серьгах. А накладные ногти, киноварные, длинные, готовые сломаться от любого неосторожного движения! У земных, обычных женщин таких не бывает!

И время будто было не властно над этой госпожой: Шэ Юэ так и не смогла распознать, сколько ей лет. То она выглядела как матушкина ровесница, мать двух взрослых сыновей, а то – как молодая жена деревенского лекаря Вана, которая не успела пока даже одного ребëнка родить. Лицо белое, как полная луна, глаза, брови и губы словно тончайшей кистью нарисованы, и маленькая красная родинка в уголке рта – подпись художника.

Сяомэй перед выходом из дома уговорила Шэ Юэ накрасить губы и ресницы, насурьмила брови, а между ними нарисовала киноварью крошечный лотос – пустяк, но Шэ Юэ теперь себе казалась размалëванным шутом.

Когда пухлый, как пирожок, улыбчивый юноша-евнух привëл еë в ароматные парчовые покои, императрица читала на ложе, изящно оперевшись локтем на резной столик, а у еë ног на подушках устроилась какая-то молодая женщина с пяльцами. Она была одета чуточку скромнее, в винного цвета платье с белым траурным поясом, на ней не было драгоценных камней, лишь жемчуг и зеленоватый нефрит под цвет лица. Женщина была куда моложе императрицы, но казалась, наоборот, старше: под глазами синели тени, которые даже пудра не могла скрыть, щëки выглядели одутловатыми. Если у императрицы взгляд был томный и скучающий, то у этой, с пяльцами, такой надменный, словно А-Юань к ней привёл только что купленную рабыню, а не невесту.

Шэ Юэ это рассердило, и, чтобы не скорчить нахалке рожу, она опустилась на колени и поклонилась императрице в пол.

– Это барышня Шэ, матушка, – сказал над еë головой А-Юань.

Он среди этих небожительниц был как дома – уже успел схватить печенье с предупредительно поднесëнной служанкой тарелки.

– Недостойная приветствует великую императрицу! – пробубнила Шэ Юэ в узоры ворсистого ковра.

– Встань, дитя, дай нам на тебя посмотреть, – раздался над еë головой томный бархатный голос.

Шэ Юэ подошла, не смея смотреть на императрицу, и вместо этого пялилась на вышивальщицу – не могла глаз отвести от еë надменной рожи. Слишком привыкла, что врага надо встречать лицом к лицу, а эта женщина была… ну уж если не врагом, то кем-то вроде любителей поговорить кулаками. Только они смотрели с такой открытой неприязнью.

– Не ожидал, что ты тоже здесь будешь, сестрица, – буднично сказал А-Юань. – Как твоë здоровье? Барышня Шэ, эта дама – наследная принцесса, жена моего старшего брата.

Принцесса! Та самая, что прислала Сяомэй!