"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

Голова была тяжелой — с тех пор как я начала помогать лекарям, большую часть раненых ядовитыми шипами направляли к нам, и за последние двое суток я спала всего три или четыре часа. И то урывками.

Свечи дрожали от сквозняков, приплясывали, расплывались, двоились, и вишневые опалы глаз Брыга горели темно-красной венозной кровью, сияли, переливались всеми оттенками пурпура.

— Альери-и…

— Что?

— Не ходи… Останься… Сбеги…

Сверху посыпалась золотистая труха, будто кто-то ходил по крыше. Мелкая, щекотная, теплая, как та иллюзия с бабочками, что устроил для меня Сорел, она запорошила нос и слипающиеся глаза. Мне еще привиделось, что она растаяла, попав на ладони.

— Дай умере-еть…

— Кто здесь?! — вскрикнула я и… проснулась.

Я устало потерла виски, выудила из кармана усиленный лепестками папоротника концентрат сока островной гуараны и одним глотком опустошила всю склянку. Последнюю неделю я держалась только на эликсирах — такое количество яда не проходило бесследно даже для меня.

Хлопнула закрывшаяся дверь; ворвавшийся сквозняк шевельнул ризы, раскачал плети воскового плюща, увившего стены, как выдох именинника задул свечи вдоль ряда Светлых, не принявших подношения. Выстоял только огонь, затепленный перед Брыгом, — он закоптил, взвился почти на локоть в высоту и опал, согревая Темного Пакостника.

Амулет связи, подаренный мне графом, задергался, когда я чистила очередную рану. Без слов поняв, что значит мерцание крупной черной жемчужины в подвеске, господин Майур протянул мне влажное полотенце — оттереть руки.

— Здравствуй, Лира.

— Добрый день, Ваше Сиятельство. Простите, что не отвечала, — я в госпитале.

— Заканчивай, — велел граф. — Жду тебя через два часа.

— Хорошо.

Огорченно развела руками, показывая Майуру, что остаться никак не могу, сопровождаемая поклонами и восхвалениями, покинула гостевое крыло и, чуть ли не приплясывая, побежала мыться.

Военный лагерь или лечебница?

Йарра или завшивевшие солдаты?

Поцелуи или смердящие раны?

Как по мне — выбор очевиден.

Его Сиятельство, сама пунктуальность, появился ровно в девять. Как обычно, вошел без стука, по-хозяйски обнял меня за талию, притягивая ближе.

— Я скучал.

И поцелуй — долгий, страстный, до подкашивающихся ног и сбившегося дыхания.

— Готова?

— Да, почти.

Осторожно, чтобы граф не подумал, будто я снова отталкиваю его, вывернулась из мужских рук, запихнула в сумку склянки с эликсирами — оставлять их нельзя, если Тим найдет, то обязательно выльет. Мой братец-ретроград почему-то считал все усиленные настойки жутко вредными, угрожал мне язвой желудка и ремнем, и даже из-за буристы меньше переживал. Не спорю, эффекты от вытяжек волшебных трав порой были странными, иногда интересными, но иллюзорная реальность меня совсем не прельщала, а один-единственный откат раз и навсегда отбил желание экспериментировать.

Что еще мне понадобится? Смена одежды, зубная щетка и расческа. И книжка — чтобы не скучно было в течение дня.

— Все.

Я крепко вцепилась в ремень Йарры, зажмурилась, а когда открыла глаза, мы уже были в его шатре. Уф-ф… Ненавижу телепорты! Эта щекотка, этот подкожный зуд просто с ума сводят!

Йарра отобрал мою сумку, бросил ее в кресло — я лишь порадовалась, что склянки небьющиеся. Его губы были твердыми, настойчивыми, требовательными, руки жадными, а нетерпение болезненным. Поморщившись, я уткнулась ему в плечо, вытянула руки вдоль тела и едва не засмеялась, сообразив, что в точности выполняю рекомендации Настоятельницы монастыря Анары, любившей пугать послушниц рассказами о супружеском долге. Для полного соответствия осталось только гимн запеть. Представила реакцию графа на мое «Славься, Светлая Алексия, покровительница дев, защитница от похоти и низких помыслов» и, не сдержавшись, фыркнула. Эдакий истерический смешок получился.

— Больно?

— Нет…

Руки Йарры обвились вокруг меня, прижимая теснее, и щетина на подбородке уколола грудь. Наверняка следы останутся…

Как там дальше было? «…Да пребудь со мной, и не оставь меня ни в девичестве, ни в замужестве…» Брыг, а я ведь не замужем…

«…Ни в девичестве, ни в… незамужестве, и покрой меня благодатью своей, дабы исполнила я обеты, и ниспошли мне сил, чтобы с честью претерпеть испытания…»

Гимн кончился. Надо было что-то подлиннее выбрать — граф, он… выносливый. Очень.

— Хорошо, Лира… — простонал Йарра. — Как же хорошо…

Я осторожно положила кончики пальцев на его бугрящиеся мышцами плечи, открыла глаза — графу нравилось, когда я смотрела на него. И когда обнимала. И когда приоткрывала губы навстречу поцелую. А вот притворства он не терпел — однажды я попыталась изобразить удовольствие, понадеявшись, что граф успокоится, но только разозлила его.

— Не смей, — зарычал он, наматывая мои отросшие волосы на кулак, заставляя больно вывернуть шею. — Никогда так больше не делай, Лира! — И глаза — светлые, страшные…

— Устала? — тихо спросил Йарра между поцелуями.

Я смущенно кивнула. Он погладил меня по щеке, убрал прилипшую ко лбу прядь, криво улыбнулся, укрывая одеялами — всеми тремя.

— Отдыхай.

Сам встал, оделся, но этого я уже не видела — меня убаюкали выкрики солдат, звон оружия, запах костров и тонкий аромат шипра от подушки.

Раду вышел из шатра, шумно вдохнул весенний воздух, напоенный влагой недавно пролившегося дождя. Свежий ветер хлопал парусиной палаток, нес солому и огненные искры, холодил спину, прикрытую лишь полотняной рубашкой.

Граф стиснул зубы, борясь с желанием вернуться к Лире, тряхнул засмотревшегося на пламя оруженосца:

— Койлин, вынеси плащ.

Мальчишка с удивлением взглянул на него, но без промедления выполнил приказ.

— Еще что-нибудь, господин?

— Присматривай за госпожой, внутрь никого не пускай. Если меня будут искать — я на обходе, — велел Раду, запрыгивая на коня. Сжал коленями лоснящиеся бока Стриги: — Пошел!

Несмотря на близость полуночи, лагерь не спал — отовсюду доносились возгласы, смех, лошадиное ржание, песни, звон клинков, ругань и женский визг. Восемьдесят семь тысяч человек. Альери, к пригородам которой они подошли, защищают сорок тысяч… И три десятка обученных магов.

…Возьму! Выгрызу!

Граф пришпорил коня, направляясь к периметру. Часовых он проверял лично, и, с тех пор как вздернул десяток, от которых несло вином, больше пить на посту никто не рисковал. Равно как и дремать, опираясь на древко копья.

— Все спокойно, Ваш-Сия-ство! — бодро отрапортовал начальник караулов.

Еще бы. По приказу Йарры каждую стоянку, даже для одной ночевки, укрепляли так, что лагерь мог пережить пару магических атак, не говоря уже о партизанских налетах лизарийцев: частокол, ров, вал, волчьи ямы и взрывающиеся амулеты создавали практически непреодолимую преграду.

Поначалу шептались — эти слизни, не вылезавшие из своих замков последние пятнадцать лет, откупавшиеся взятками от службы в островных гарнизонах. В чистеньких костюмчиках с