Дикарка для Альфы - Рая Вельс
— Что?
Вера поставила кружку на стол.
— Ты сегодня своей пахучей гадостью пользовалась?
Нея не сразу поняла, о чём она говорит, а потом вспомнила о маленьком флаконе, который дед Матвей сунул ей перед уходом.
— Нет. А надо?
— Понятия не имею. Я не оборотень. Но если хочешь, чтобы тебя нашли к обеду, можешь не брызгаться.
Нея нахмурилась. Дед Матвей сказал, что состав действует какое-то время, но насколько долго, не уточнил.
Она бросила на Веру задумчивый взгляд, однако спорить не стала. Вернувшись в комнату, достала из сумки флакон и внимательно рассмотрела мутноватую жидкость внутри. Матвей предупреждал, что состав не уничтожает запах полностью, а лишь на время смешивает его с другими, мешая оборотню выделить нужный след. Вчера Нея воспользовалась им уже далеко от дома, прежде чем продолжить путь к месту встречи, и с тех пор прошло немало времени. Решив, что осторожность сейчас точно не будет лишней, она воспользовалась составом ещё раз и убрала флакон обратно в сумку.
Когда она вернулась на кухню, Вера уже достала из холодильника яйца.
— После душа воспользуешься ещё раз, — сказала она, даже не оборачиваясь. — И пока не выяснишь, сколько эта штука действует, лучше не рассчитывать, что одного раза хватит на неделю.
— Ты же сама сказала, что ничего в этом не понимаешь.
— Мне не обязательно быть оборотнем, чтобы понимать, что прятаться надо как следует.
На это возразить было нечего.
Через несколько минут перед Неей появилась тарелка с яичницей и поджаренным хлебом, а рядом — кружка чая. Вера вернулась на своё место и некоторое время молча наблюдала, как она ест, после чего неожиданно спросила:
— Документы у тебя где?
Нея перестала жевать.
— Какие?
— Начинается, — вздохнула Вера. — Паспорт, удостоверение, хоть что-нибудь, где есть твоё имя, фотография и подтверждение, что ты вообще существуешь.
— Ничего нет.
— Это я уже поняла. Где они?
Нея опустила вилку.
— В «Берёзке».
— Это что?
— Центр, куда меня определили после смерти отца. Я должна была находиться там до восемнадцати лет.
Вера ненадолго задумалась.
— Далеко отсюда?
Нея посмотрела на неё.
— Откуда мне знать, где мы сейчас?
Вера замерла с кружкой возле губ, а затем медленно поставила её на стол.
— Справедливо.
Она взяла лежавший рядом телефон.
— Как называется место, где находится эта твоя «Берёзка»?
Нея назвала посёлок, и Вера быстро набрала что-то на экране. Изучив появившуюся карту, она чуть сдвинула телефон, прикидывая расстояние и возможный маршрут.
— Далеко, — наконец заключила она. — И это, пожалуй, пока единственная хорошая новость.
— Почему?
— Потому что прямо сейчас возвращаться туда за документами было бы не самой умной идеей. Если тебя ищут, «Берёзка» — одно из первых мест, где будут ждать твоего появления. Но проблема с документами от этого никуда не исчезает.
Вера отложила телефон и посмотрела на Нею.
— Тебе семнадцать. Официально ты, скорее всего, числишься пропавшей несовершеннолетней, документов у тебя нет, а что ты собираешься делать через неделю, ты и сама пока понятия не имеешь.
Нея медленно отодвинула тарелку.
— Я не собиралась оставаться здесь навсегда.
— А я и не предлагаю. Только без документов далеко ты не уйдёшь. Нормально снять жильё не сможешь, официально устроиться на работу тоже.
Об этом Нея действительно не думала.
— А если получить другие документы?
— Другие — это какие?
— Не знаю. На другое имя, например.
— Ты вчера из леса вышла, а сегодня уже собралась менять личность?
— Я просто спросила.
— Тогда просто отвечаю: пока не торопись. Сначала надо понять, какие документы у тебя вообще есть и где они находятся. А уже потом решать, что с ними делать.
Нея кивнула, хотя перспектива возвращаться в «Берёзку» ей совершенно не нравилась.
Вера ещё некоторое время смотрела на неё, а затем её взгляд поднялся выше и задержался на волосах.
— Есть ещё одна проблема.
— Какая?
— Твои волосы. С ними придётся что-то делать.
Нея машинально провела пальцами по белым прядям, не сразу понимая, чем они успели не угодить Вере.
— Зачем?
— Потому что за последние сутки я видела сотни людей и не запомнила почти ни одного. А тебя запомнит любой, кто встретит хотя бы один раз.
Нея нахмурилась.
— Я не буду их красить.
Ответ прозвучал быстрее, чем она успела подумать. Вера, впрочем, спорить не стала.
— Не крась.
Нея подозрительно посмотрела на неё, ожидая продолжения.
— И всё?
— А что ты хочешь услышать? Волосы твои. Если не хочешь красить — купим парик.
Нея попыталась представить себя с чужими волосами и невольно поморщилась.
— Я буду выглядеть глупо.
— Зато не будешь выглядеть как девушка, которую ищут.
За завтраком они больше почти не разговаривали. Вера несколько раз отвлекалась на телефон, отвечала на короткие сообщения, а потом посмотрела на часы и поднялась.
— Через двадцать минут мне вниз.
Нея сразу поняла, что Вера говорит о тренировке.
— А мне можно посмотреть?
Вера пожала плечами.
— Если не будешь мешать.
Тренировочный зал занимал почти весь первый этаж здания, и, спустившись вслед за Верой, Нея удивилась, насколько иначе выглядело помещение по сравнению с квартирой наверху. Здесь не было ничего лишнего: маты на полу, несколько тяжёлых мешков у стены, длинная скамья, стойка с перчатками и защитой. Воздух пах резиной, чем-то терпким и едва уловимо — потом.
К началу занятия пришли шесть женщин. Самой молодой на вид было немного больше двадцати, старшей — около сорока. Некоторые явно занимались давно, другие держались неуверенно и постоянно поглядывали на Веру, прежде чем повторить очередное движение.
Нея устроилась на скамье у стены, собираясь посмотреть всего несколько минут, но вскоре поняла, что оторваться гораздо сложнее, чем ожидала.
В тренировочном зале Вера словно становилась другим человеком.
Наверху она могла сидеть с кружкой кофе, язвить по поводу Неиных волос и разговаривать так, будто ничто в мире не способно вывести её из равновесия. Здесь же в каждом её движении появилась точность и собранность, а спокойный, уверенный голос звучал так, что желания спорить с ней почему-то не возникало.
Сначала женщины разминались, затем разбились по парам. Вера показывала, как правильно освободить руку, если противник схватил за запястье, как не позволить завести себе руку