Бывает и хуже? Том 12 - Игорь Алмазов

Она пододвинула мне листок с посещаемостью. Картинка была выразительная. Мои лекции — сорок человек, стоят у стены. Лекция Алисы по гипертонии — четырнадцать. Лекция от Роспотребнадзора по кишечным инфекциям — девять, и я подозреваю, что четверо из них были сотрудники.

— Люди идут на тебя, а не на тему, — сказала Вика.

— Да, — согласился я. — Значит, будем приучать к теме.

— Как?

— Разбираемся по порядку, — я сел. — Главное, каждую неделю я читать не смогу. Это не «не хочу», это физически невозможно. Школа не должна быть школой одного лектора. Значит, делаем систему. Нужны постоянные лекторы по профилям. Я остаюсь куратором, утверждаю темы, смотрю материал перед лекцией, чтобы никто не начал рассказывать людям про очищение организма.

Вика фыркнула. Ну да, всякое бывает. С моим вступлением в новую должность я теперь мог курировать это без Кречетова, чем и собирался заняться.

— Давайте по темам, — сказал я и начал загибать пальцы. — Неврология и реабилитация — Лысова. Психика, стресс, сон — Карина Вячеславовна. Кардиология и давление — Алиса. Гигиена полости рта — Ренгачёв, можно Розова. Марья Ильинична по туберкулёзу. Терапия — все подряд. Составлю список, каждый терапевт раз в неделю пусть выступает. Сам я буду изредка читать, но в основном останусь на руководстве.

— Хитро.

— Это управление, Вика, — сказал я. — И ещё меняем формат. После каждой лекции двадцать минут «вопрос-ответ». Люди приходят не слушать, а спрашивать. Пусть спрашивают у того, кто читал. Так они запомнят, что Лысова про инсульт, а Алиса про давление, и в следующий раз пойдут уже на них.

— Анонс?

— Анонс честный, — сказал я. — Пиши прямо «Лекции теперь читают профильные специалисты. Куратор Школы Агапов».

— Хорошо.

— И сам я тоже подготовлю обращение, запишем с тобой потом. Объясню, почему я появляюсь реже. Люди должны понять.

Вика кивнула. Разобравшись с делами школы здоровья, я отправился в отдел кадров. Там меня встретила одна из сотрудниц, Тамара Ивановна.

— Александр Александрович. Что вам?

— Личное дело старое нужно. Цыганков Валерий Петрович, врач, участковый терапевт, увольнение в середине двухтысячных.

— Это архив, — сказала она. — А это найти не так-то просто.

— Знаю. У меня есть время.

Против сидящего терпеливого замглавы отдел кадров бессилен, это проверенная тактика. Она долго рылась, но всё-таки нашла мне нужную папку.

— Вот, — сказала Тамара Ивановна. — Только под расписку и не выносить.

— Разумеется.

Я развязал тесёмки. Внутри было немного документов. Анкета, заполненная от руки. Копия диплома — Саратовский медицинский, лечебное дело. Приказ о приёме. Пара приказов о премировании. Справка о повышении квалификации. Приказ об увольнении по собственному желанию, дата, подпись.

Никаких выговоров. Никаких служебных проверок. Ни одной жалобы за все годы. Чистое дело хорошего врача.

Я переписал в блокнот главное, полное имя, год рождения — шестьдесят второй, значит, сейчас ему шестьдесят четыре, если жив. Диплом, распределение.

Потом посмотрел адрес. Аткарск, улица Революционная, дом четырнадцать. Частный дом. Можно будет туда сходить.

Я перевернул последний лист и остановился. Там почему-то лежал документ об отказе одной из пациенток от услуг этого врача. Странно, что это вообще затесалось в этом деле. Но адрес пациентки я знал хорошо, как и имя.

Евдокия. Баба Дуня.

Интересно… Значит, ниточка ведёт к ней. Обязательно поговорю с ней про Цыганкова.

Только не сегодня и не по телефону. Такие разговоры с разбегу не начинают, и уж точно не с фразы «баба Дуня, а расскажите-ка мне про Валерия Петровича». Приду в субботу. Как всегда, посижу, поговорю про травы, а дальше посмотрю, куда разговор пойдёт сам.

Терпение, Александр Александрович. Оно у тебя вообще-то профессиональное.

В два часа дня ко мне в кабинет пришли Сергей Викторович и Михаил Борисович.

И расселись вокруг стола.

— Начнём с фактов, — сказал Сергей Викторович. — Проверку приостановили.

— Причина?

— Формальная и, к сожалению, безупречная, — он развёл руками. — Производство юридически ещё не запущено. Нет выпуска продукции — нет объекта надзора в том объёме, в котором мы его хотели проверять. Всё, что мы можем, это документы и разрешительная база.

— То есть они выиграли время.

— Да, — кивнул он. — Я думаю, они просто ждут, пока уляжется. Скандал был громкий, статья в областном вышла, а через два месяца про неё никто не вспомнит.

— Это плохая новость. Есть хорошая?

Сергей Викторович чуть улыбнулся и вытащил из папки лист.

— Есть интересная. Я запросил, что они завезли за последние два месяца по линии оборудования.

— И?

— И там нет ничего, что относилось бы к очистке, — сказал он. — Ни одного фильтра, ни одного скруббера, ни одной установки водоподготовки. Зато есть реакторное оборудование, теплообменники и система вентиляции с характеристиками, которые для смешивания минеральных удобрений, мягко говоря, избыточны.

— Насколько избыточны?

— Настолько, что такую вентиляцию ставят там, где работают с летучими органическими соединениями.

— Дальше.

— Дальше накладные, — он положил передо мной ещё лист. — Копия. Ацетон, технический. Соляная кислота. Объёмы промышленные, Александр Александрович.

Михаил Борисович поднял бровь.

— Для удобрений это нужно? — спросил я, хотя ответ знал.

— Для смешивания сухих туков? — Сергей Викторович хмыкнул. — Для этого нужен смеситель, сушилка и фасовка. Ацетон в таких объёмах там не нужен вообще ни для чего. Соляная кислота нужна для мытья оборудования, но не в таких количествах.

— Это синтез.

— Это очень похоже на синтез, — аккуратно сказал он. — Я как эксперт формулирую так, закупка не соответствует заявленному профилю производства. Что там будет синтезироваться, я по накладным не скажу.

— Ещё что-нибудь?

— Кадры, — он положил третий лист. — Они набирают людей с химическим образованием. Технологов, аппаратчиков химического производства. Четыре вакансии на области, я нашёл через объявления. Для завода, который смешивает удобрения, это странно. Там нужны механики и грузчики. Поэтому из персонала, который работал на заводе до этого, подошли не все. Часть людей действительно вернули на рабочие места, но не всех.

Всё интереснее и интереснее… А ведь для очистки у них уже действительно всё установлено.

— Теперь я, — сказал Михаил Борисович и открыл портфель. — Юридически они на сегодня чисты. Полностью. Всё, что назвал Сергей Викторович, это не нарушения. В суде