Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов
— Если кому-то интересно, — сообщила переговорная трубка, — у меня ноют зубы.
— Сами по себе, или приложился о что-то?
— О вентиль магистрали высокого давления.
— Тогда не так страшно.
— Ну да… Не твои же зубы…
— Подай рапорт полковнику, — посоветовал лейтенант, — пусть вставят новые за счет казны.
— Деревянные⁈ Нет уж, попробую обойтись своими.
Облако вокруг стало темнее. Верней, оно темнело с начала снижения, а сейчас мы словно вошли в другой слой, густой и мокрый. Струи на козырьке повело вбок, наискось, и я чуть довернула штурвал, не желая спорить с потоком. «Варг» покачнулся, ложась на новый курс, приподнял нос, затем снова опустил. Вкус дождя тоже стал иным, более соленым, хотя людская наука и полагает это невозможным. По их мнению, дождь, пришедший в тучах с моря, такой же пресный, как и сформировавшийся над землей, хотя любой эльф в Лесу безошибочно узнает вкус дюжины разных дождей. Морской всегда чуть солоноватый, с привкусом водорослей, горный — почти безвкусный, холодный и «каменный», с полей приносит сухо-травяной вкус земли, а из далеких городов — угольную копоть и кислый металлический привкус. Самый же ласковый и родной — тихий лесной дождик, пахнущий мхом и листьями.
— Три тысячи футов, — сообщил Аллан и снова постучал по прибору, — но может врать. Добавь угол, пока земля на нас из-за угла не выскочила.
Словно в ответ на его слова, «Варг» вывалился в промежуток между облаками. Нижний слой уже оказался дырявым, с множеством разрывов, и в них виднелась земля. Буро-лиловая в сумерках, для человека уже наверняка сливавшаяся в серое пятно, но я еще различала заросли низкого кустарника, редкие кривые деревца, еще более редкие пятна камней и полосы воды. Вересковая пустошь, далеко не самое гостеприимное место в Арании, но хотя бы можно сесть, а дальше разберемся.
Ослабив ремень, я глянула за борт, пытаясь высмотреть подходящее место для посадки, вдохнула — и запах крикнул об опасности раньше глаз. Кисловатый вкус торфяной гнили, болотной травы и застоявшейся воды. Под нами раскинулась не пустошь, а трясина. Рука на рычаг, катер подпрыгнул обратно к облаку, вызвав очередной протестующий вопль у Тайлера.
— Что случилось?
— Внизу болото.
Аллан убрал на лоб очки, перегнулся через борт и, щурясь от мелкого дождя, попытался вглядеться вниз.
— Ничего толком не видно, — пожаловался он, плюхаясь обратно. — Но спорить не буду. Ты еще что-то видишь в этой мути?
— Немного.
Вопреки людским легендам, эльфийское зрение не превращает сумерки в день и не делает дождь прозрачным. Но мы видим чуть больше различий там, где человеческий глаз уже сдаётся. Даже серый вечерний полумрак распадается на десятки оттенков, если правильно посмотреть. К примеру, чуть более темная полоска впереди… на обычной пустоши я сочла бы его пригорком. А здесь — наверняка остров. Низкий, с дюжиной кустов и парой кривых сосенок. Если корни держатся, значит, земля плотнее.
— Пол-румба правее, — с трудом, но я вспомнила правильные слова, — и треть мили впереди. Дотянем?
— А у нас есть выбор? — лейтенант оглянулся назад. — Том, как там с паром? Нам бы хоть какой-то ход.
— Без насоса… — после долгой паузы отозвался наш бортинженер, — попробую дать средний на остатках пара. Молитесь, чтобы мы не остались без котла.
Сейчас я остро чувствовала, что «Варг» напоминает могучего, но больного, нет, раненого зверя. Он пытался опереться на воздух «плавниками» рулей, слишком куцых, чтобы хоть как-то поддерживать большое и могучее тело. Пропеллеры толкали катер вперед рывками, словно мы не летели, а ползли, оставляя за собой широкий кровавый след. И все же с каждым рывком пригорок становился все ближе. Прибрав решетки, я снизилась почти к самой поверхности. Резкие жёлтые искры утёсника среди мокрой травы, лужицы воды между кочками… вот, наконец, мелькнул прибрежный валун, полоска воды, и под «Варгом» колыхнулись бурые стебли вереска. Не самый ровный участок, но выбирать не приходилось — решившись, я прибрала решетки, медленно опуская катер вниз. Влажная почва чавкнула, проседая под тяжестью, на мгновение я ощутила липкий холодный страх, что сейчас она расступится, заставляя «Варга» провалиться вниз — но страх ушел, а мы уже стояли, пусть и с креном назад и на левый борт.
Отстегнув ремень, Аллан открыл дверцу и неловко, словно большой медвежонок, вывалился за борт.
— Сапоги лучше не снимай! Да и вообще не особо разоблачайся, — с этими словами в кабину залетела кожаная куртка. — Холодно и дождик, чтоб его…
Подумав, я решила пока оставить не только сапоги, но и штаны, избавившись лишь от шлема и куртки. Осторожно вылезла и села рядом с «Варгом», подставил лицо под моросящий дождик. Пока обещанный лейтенантом холод не ощущался, наоборот, хотелось избавиться еще и от свитера, чтобы остыть поскорее.
Скрипнул, открываясь, люк машинного, и оттуда, двигаясь преувеличенно медленно, вылез полугном. Серый… сначала я приняла цвет его лица за необычный оттенок в сумерках. Но когда он встал рядом с Алланом, вдруг поняла — Том испугался. Жутко, до глубины свой полугномской души. Причем сейчас я вижу не сам испуг, а след испуга.
— Так что у тебя стряслось?
— Не у меня. У нас. Вот, — протянул мне Тайлер изогнутую медную трубку со сложными резьбовыми насадками на концах, — смотри на излом.
В сумерках человеческий глаз, пожалуй, увидел бы только металл и рваный край. Трубка лопнула, давление загнуло края наружу. Но я сумела разглядеть тонкие светлые линии на месте повреждения. Несколько коротких, почти параллельных царапин у кромки. Следы очень мелких зубчиков.
— Её подпилили.
— Причем умно, — отобрав трубку обратно, Тайлер опустился прямо на мокрый вереск. — С той стороны, что к стене. На изгибах паро- и прочие газопроводы лопаются с удручающей регулярностью. Мастер Грориссон старался делать плавный радиус закругления, но это не везде возможно. Конкретно эта трубка подавала газ в камеру сгорания.
— И если бы ты… если бы Фейри не услышала шипение?
— Бутан практически не имеет запаха, — пожал плечами Тайлер. — Ори думает про какие-то добавки, как раз для обнаружения утечек. Но в наших баллонах чистый газ, без примесей. Конечно, после разрыва я бы заметил скачок давления, да и горелка бы погасла, но…
— … мы бы успели взорваться! — закончил его фразу лейтенант, — или сгореть. Паршивый выбор, надо сказать. Однажды я видел горящий воздушный парусник… некоторые прыгали за борт, лишь бы не гореть заживо.
— Газовоздушная смесь