Чудовище Невы - Ирина Ширяева

– Внимание! Внимание! Говорит университетский радиоузел! Слушайте важное сообщение! Сегодня в двенадцать часов у Литейного моста потерпел серьёзную аварию пассажирский теплоход. Много раненых. Срочно требуется донорская кровь. Добровольцев просим прийти в пункт сдачи крови Мариинской больницы[5].

Когда голос умолк, все наконец отмерли. Заахали, загомонили. Полезли в телефоны – читать новости.

Лядащев поднял руку, призывая к вниманию.

– Я – в больницу, – объявил он. – Кто со мной? – и положил ладонь на плечо леопарду. Вернее, на холку, потому что плечо у плавного гибкого леопарда сразу обнаружить не легко.

Большая кошка задрала морду, посмотрела в лицо учителю и согласно кивнула.

– Кто с нами?

Сразу со всех сторон раздалось:

– Я! И я! И я!

Завжикали молнии на рюкзаках, заскрипели скамейки и ступеньки, затопали кроссовки.

Аян присвистнул:

– Похоже, поход в кафе в честь перехода на третий курс отменяется!

– Ну почему же отменяется? – возразил Валерка. И по-командирски решил вопрос: – Сходим после того, как кровь сдадим! – он размашисто закинул за спину рюкзак, словно солдатский ранец. И пропел: – Вперёд, друзья! Нас ждут великие дела!

Валерка явно претендовал на то, чтобы возглавить отряд, идущий на кровавое, но праведное дело. Однако впереди процессии уже уверенно шагали Лядащев с леопардом.

Митя подумал, что надо успеть развоплотиться до метро. А то ведь не пустят.

Он живо представил себе раздражённых дежурных, которые кричат: «Леопардам нельзя!».

И издал звук, похожий на нечто среднее между рычанием и смехом.

Художник Юл Июльский оказался молодым парнем со стрижкой под ноль и широкой белозубой улыбкой. Весь его облик излучал оптимизм и дружелюбие. Душа нараспашку, и куртка тоже. На открывшемся кусочке футболки виднелся хвостик надписи: «…ой жив!»

Вместо приветствия Юл задрал голову вверх и воскликнул – почему-то радостно:

– Украли! Опять украли!

Действительно, исчез забавный персонаж с рожками и пачкой банкнот в руках. Его хорошо было видно на фотографиях в интернете.

– Чему вы так радуетесь? – не понял Стива. – Какие-то варвары загубили вашу инсталляцию. Украли то, во что вы вложили труд. Это же всё равно что порезать живописное полотно!

– Ну нет, – возразил художник. – Это стрит-арт, здесь несколько другие законы. Во всяком случае, я для себя так решил.

Стива снисходительно улыбнулся. Хорошо свободным художникам – живут по своим законам.

– Это всё равно что красть памятник Шишелу-Мышелу[6] на Фонтанке. Крали много раз, хотя попробуй доберись – он же под мостом! Потому что Шишел-Мышел – народный любимец! – продолжал объяснять Юл. – Так и с моим персонажем – раз крадут, значит, персонаж понравился. Значит, художник становится популярным.

– Ну что ж, желаю вам поскорее стать популярным, – вежливо сказал Стива. – А теперь, если позволите, несколько вопросов.

– Валяйте! – щедро махнул рукой Юл.

– Скажите, а чем Башня грифонов так привлекает питерских художников?

– Ну как же! – воскликнул Юл. – Это у нас своего рода традиция – отметиться на Башне Пеля. Типа, особый шик. И удобный старт для молодых – место известное, твою работу обязательно заметят. Тут главное, концепцию придумать, – постепенно увлекаясь, начал рассказывать парень. – Помню, была здесь инсталляция «Хвост трубой». На асфальте нарисовали большую кошку, а башня была типа хвост… Ещё были какие-то на тему «Труба дело» и «Медные трубы»… Не помню, что конкретно…

– А какая концепция у вашей?

– А такая: все наши расчёты рано или поздно вылетают в трубу! – радостно объявил художник. – Мой украденный персонаж, он же как будто деньги считал. Ну, типа, всё напрасно. Считай не считай, всё равно в трубу вылетишь.

– Деньги-то настоящие? Может, из-за них и украли? – получилось как-то ехидно, но Юл не обиделся.

– Не, просто бумажки, – хохотнул он.

– Ладно. Тогда вот что, – продолжил Стива и указал на верх башни. – Вы что, на каждом кирпиче цифры писали? Сверху донизу?

– Ну, не то чтобы на каждом… Но в общем – да!

– И как же вам это удалось? Да ещё за одну-то ночь?

– Так альпинист я! – радостно сообщил Юл. – Пять лет как в клубе. И скажу по секрету – не за одну. Просто я сверху начал, потому не сразу заметили. А вообще это было очень романтично, – он мечтательно улыбнулся. – Ночь, луна… И я с фонарём… Вишу между небом и землёй…

– И грифоны… – как бы ненароком подсказал Стива.

– Не, грифоны не прилетали. И без них всё было волшебно. Напряжение тела и духа… Гармония, о которой мечтали эллины…

– Ясно, грифонов не было, – по-деловому констатировал Стива. И продолжил: – А вам известно, когда вообще возникла эта традиция – расписывать трубу цифрами? Как давно вообще эти цифры стали появляться?

– Как давно? – Юл пожал плечами. – К сожалению, точно не знаю. Говорят, чуть ли не с основания Штиглица[7].

– Они всегда выглядят одинаково? В диапазоне от одного до девяти на каждом кирпиче?

– Ну… Те, что я видел, – да, – пожал плечами художник. – Вроде принято именно так писать. Поэтому и я такие же изобразил. Типа, согласно традиции.

– А вам не случалось слышать, что в какое-то время цифры выглядели иначе? – вспомнил Стива слова Жука. – Во время Второй мировой войны, например?

– Ну, это же о-о-очень давно, – покачал головой Юл. – Не, ничего такого не слышал. Можно поспрашивать, конечно.

– Поспрашивайте, – попросил Стива. – Если что – звоните.

– Так мы закончили? – обрадовался художник. – Я пошёл?

– Да, конечно, – кивнул Стива. – Спасибо, что согласились встретиться.

Юл кивнул, одарил на прощание сияющей улыбкой, широко и упруго зашагал к воротам.

– Ещё минуту! – вдруг крикнул вслед Стива.

Парень замер, с плохо скрытой неохотой развернулся и вопросительно уставился на приставучего собеседника.

– У меня к вам ещё один вопрос, – заявил тот.

– Какой?

– Что написано на вашей футболке?

В метро все молчали. Кроме Лядащева и Валерки, которые затеяли спор о любимом детище педагога – теории свободного посещения.

Митя не слушал, хотя тема имела к нему прямое отношение.

Пауза в событиях дня под монотонный звук колёс всегда притягивает воспоминания и размышления. Вот и сейчас Митины мысли невольно вернулись к вчерашнему балу «белого» класса Смольного института благородных девиц.

Ровно год назад на таком балу в Зимнем дворце Митя познакомился с Лизой.

Правда… в обличье Стивы. И это обстоятельство с самого начала сделало отношения троицы – Мити, Стивы и Лизы – довольно сложными.

За год