Чудовище Невы - Ирина Ширяева

Домой Митя вернулся в совершенном раздрае. Его раздирали самые противоречивые мысли и чувства.

Стива – Лиза… Лиза – Стива…

Стива, конечно, самый лучший на свете друг. Он честный, сильный, верный, надёжный. Митя искренне желал ему самого большого и лучезарного счастья. С любой достойной девушкой. Но только не с Лизой!

А что особенно скверно – всё чаще и настырнее всплывала коварная тема выбора.

Интересно, а если бы всё-таки встал вопрос ребром: или-или? Кого бы он тогда выбрал: Стиву или Лизу? Настоящую мужскую дружбу, когда в самый страшный момент – спина к спине, когда сам погибай, но товарища выручай? Или любовь, что единственная и на всю жизнь?

На это Митя мог ответить одно: пусть этот вопрос никогда не встанет ребром. Ну пожалуйста!

Услышав, что Митя вернулся, Костик высунулся из шкафа в нетерпеливом ожидании новостей.

– Привет! Долго гуляешь. Жду тебя, жду! Как прошла операция?

После того как Костик приобщился к гаджетам и открыл для себя Зашкафье, жизнь скелета стала намного красочнее и разнообразнее. Он уже не так скучал и не требовал капризно от Мити постоянного внимания.

Однако отчёта о прошедшем дне никто не отменял. Тем более когда это касалось расследования, в котором Костик тоже участвовал.

– Операция провалилась, – уныло сообщил Митя, проходя в комнату и заваливаясь на диван. – Каменщик не явился. Все наши мудрые расчёты – псу под хвост.

– It’s terrible![36] – воскликнул скелет, явно настраиваясь на долгое и подробное обсуждение.

Однако у Мити не было сил на какие-либо разговоры. День, переполненный событиями и эмоциями, совершенно его вымотал.

Парень не мог заставить себя даже встать, чтобы умыться и поужинать. Хотелось одного: забыться и заснуть.

– Ещё новости. Бегущей строкой, – сделав над собой усилие и пытаясь в один приём отбояриться от обязательной роли поставщика известий, сказал Митя. – Фиктивная помолвка оказалась не совсем фиктивной. Или совсем не фиктивной. Лизу завтра выписывают. Кстати, тебе привет от неё. Появилась новая версия событий: Атакан и Башня грифонов как-то связаны. Похищение Лизы – это лишь предлог отвлечь Стиву от башни.

Митя явно не рассчитал – новостной анонс получился слишком привлекательным. И только возбудил любопытство Костика.

– А подробности?! – потребовал скелет.

– Слушай, давай завтра… – заныл Митя. – Устал – сил нет… Прямо на ходу засыпаю…

Костик обиженно замолчал и затаился в своём шкафу.

Митя и правда начал было задрёмывать – прямо так, не раздеваясь.

Но тут вредный скелет небрежным тоном заявил:

– А у меня, между прочим, тоже есть интересная новость…

Митя только громче засопел, не поддаваясь на провокации.

– Знак, который проступает на Литейном мосту, – это знаешь что? – не унимался скелет.

– Ну что? – не выдержал Митя.

– Это пентакль Сулеймена! – торжествующе объявил Костик.

– Что?! – Митя мгновенно сел на своём диване.

– Никто пока не понял! А в «Зашкафье» уже разглядели! – хихикнул Костик и разве что язык не показал. Да и то потому, что языка у скелета нет.

– Пентакль Сулеймена… – бормотал Митя, продирая глаза. – Это же алхимический знак! Во всяком случае алхимики его использовали… для обозначения успеха Великого делания… То есть рисовали после того, как им удавалось получить философский камень…

Митя недаром был отличником. По истории алхимии, курс которой пришёлся как раз на второй год обучения, у него была, разумеется, твёрдая пятёрка.

– Значит, всё сходится. – Парень опустил ноги с дивана и так сел, окончательно приходя в себя. – Литейный мост с пентаклем Сулеймена… грифоны… Башня Пеля, она же Башня грифонов… Их объединяет одна тема – алхимия… И Стива каким-то образом в эту тему влез, чтобы не сказать – вляпался… Понятно.

– Да что понятно-то? – обиженно заныл Костик. – Когда ничего непонятно.

Митя вздохнул, поднялся и всё-таки отправился варить кофе.

В процессе рассказал Костику о неудачной операции, разговоре в кафе и появлении новой версии. В которой летящие над Литейным проспектом грифоны вдруг связали Каменщика, а следовательно – Атакан с Башней Пеля и со Стивой.

– Ну, я знаю, что Вильгельма Пеля считают алхимиком, – сказал Костик. – Что он превращал ртуть в золото и вывел в своей башне грифонов, чтобы они это золото охраняли.

– У тебя совершенно обывательский и банальный взгляд на алхимиков, – усмехнулся Митя. – Те, кто ставил себе задачу получения золота из простых металлов, – это, по сути, дилетанты. Их презрительно называли суфлёрами. Настоящие же алхимики – кстати, они именовали себя герметическими философами – имели куда более глобальную цель!

– Какую же, интересно? – слегка обиделся Костик на «обывательский взгляд».

– Они считали, что после грехопадения стал несовершенен не только человек, но и весь окружающий его мир. И хотели сделать мир опять совершенным. Грубо говоря, вылечить его, – принялся объяснять Митя. – А условной таблеткой для этого должна была стать некая магическая субстанция, так называемый философский камень. Он должен был превращать неблагородные металлы в благородные, больных людей в здоровых. И даже дарить бессмертие. И вообще – установить рай на земле.

– Угу, я читал, что алхимики только тем и занимались, что искали философский камень…

– На самом деле они его пытались получить.

– И для этого что-то постоянно варили в своих печах?

– Да, у алхимиков была специальная печь – атанор, – подтвердил Митя. – В ней созревало так называемое философское яйцо…

– Философское яйцо? – удивился Костик.

– Ну, так можно назвать реторту с первичной материей. Её помещали в печь и нагревали особым образом…

– А что за первичная материя? – продолжал допытываться скелет.

– Вещество, из которого пытались получить философский камень, – просветил Митя. – Ртуть или свинец, например. А вообще, это одна из главных тайн алхимии! Есть много описаний процесса создания философского камня, но все они изложены языком символов и потому совершенно непонятны. В качестве первичной материи пытались даже использовать человеческую кровь.

– Ого!

– Да, был в истории такой персонаж – Жиль де Рец. Соратник Жанны д’Арк и, между прочим, прототип Синей бороды из сказки Перро. Уйдя от бранных дел, он занялся алхимией. И, говорят, использовал для получения философского камня кровь…

– Eh bien[37]… – ахнул скелет. – И что, получилось?

– Ну-у-у… Там особый случай. Скорее всего, Жюля де Реца оклеветали… Но мы совсем отвлеклись от Вильгельма Пеля. Который, предположительно, тоже был алхимиком.

– А вот интересно, каким алхимиком он был? Этим… суфлёром или герметическим философом? Золото хотел получить или мир изменить?

– Можно порассуждать, – предложил Митя. – Вот представь, что ты – алхимик Вильгельм Пель.

– Представил, – азартно включился в игру Костик.

– Допустим, ты хочешь изменить мир с помощью философского камня. Какие задачи перед тобой стоят?

– Эм… – задумался скелет. –