Дикарка для Альфы - Рая Вельс

И именно в этот миг её сердце болезненно сжалось.

Подняв глаза к небу, Нея глубоко вдохнула морозный воздух и почувствовала, как вместе с ним в груди поднимается волна неописуемой, почти первобытной тоски. Она была настолько сильной и всеобъемлющей, что перехватило дыхание — словно сама её душа стремилась откликнуться на далёкий, едва различимый зов.

На несколько коротких секунд всё вокруг перестало иметь значение: и лес, и холод, и глухая ночь. Осталось лишь это глубокое чувство, полностью подчинившее себе её разум. Но прежде чем Нея успела осознать, что именно с ней происходит, реальность вдруг качнулась, земля ушла из-под ног, и мир бесшумно погрузился в абсолютную темноту.

...Она не почувствовала, как ноги потеряли опору. Сама ночь бережно приняла её в свои объятия, укрывая сознание от реальности. Лунный свет растаял, растворившись в густой, убаюкивающей тьме, а вместе с ним исчезли и лес, и мороз, и тихий шёпот ветра среди заснеженных сосен.

Нея очнулась от ласкового, приятного тепла, осторожно касавшегося её замёрзших пальцев.

Несколько секунд она лежала неподвижно, не открывая глаз и пытаясь сообразить, где находится. В воздухе витал густой, уютный аромат высушенных трав, легкого дымка и чего-то терпкого, глубоко успокаивающего.

Осторожно разомкнув веки, Нея увидела потемневшие от времени деревянные балки потолка, а совсем рядом послышалось тихое, мерное потрескивание поленьев в печи.

Девушка резко приподнялась на локтях, тревожно озираясь. Небольшая комната ничем не напоминала казённую спальню центра: у стены высилась массивная русская печь, на широком подоконнике теснились глиняные горшочки с засушенными растениями, а за окном лениво кружили крупные снежинки.

— Очнулась, милая? — раздался спокойный, глуховатый старческий голос.

Нея вздрогнула и быстро повернула голову.

У просторного деревянного стола сидел седоволосый старик с длинной белой бородой. Закутавшись в тёплый шерстяной жилет, он неторопливо перебирал подсушенные стебли, словно её пробуждение не стало для него никакой неожиданностью.

— Не бойся, — произнёс он, даже не поднимая взгляда. — В этом доме тебя никто не обидит.

Девушка машинально подтянула к груди тёплое одеяло и только сейчас с ужасом заметила, что ее мокрая от снега пижама исчезла, а вместо неё на ней была надета просторная, пахнущая чистыми травами льняная рубаха.

Сердце испуганно заколотилось о рёбра.

— Где... где я? — хрипло вырвалось у неё.

Старик поднялся с места, налил из закопчённого чайника дымящийся отвар и, подойдя ближе, поставил перед ней тяжелую глиняную кружку.

— Выпей сначала. Замёрзла ты сильно, дитя.

Нея не решилась притронуться к напитку, смотря на него с опаской.

— Кто вы? И как я здесь оказалась?

Старик лишь едва заметно улыбнулся, и в уголках его глаз залегли добрые морщинки.

— На опушке леса тебя нашёл. Лежала без сознания прямо на снегу, босая... Ещё немного — и застыла бы намертво до утра.

Девушка нахмурилась, отчаянно пытаясь восстановить в памяти события этой сумасшедшей ночи.

Запасной выход. Луна. Бег по снегу. Кромка леса... И эта странная, выжигающая душу тоска.

А дальше — провал. Пустота. Словно кто-то снова безжалостно вырезал несколько часов из её жизни.

Нея зажмурилась, стараясь ухватиться хоть за какой-то обрывок воспоминаний, но в ответ звучала лишь глухая тишина.

Старик внимательно наблюдал за ней. Его выцветшие голубые глаза задержались на её бледном лице чуть дольше обычного, после чего он едва слышно произнёс.

— Луна сегодня была невероятно щедра к тебе.

— В каком смысле? — Нея недоуменно подняла на него взгляд.

— В том смысле, милая, что далеко не каждого она отпускает обратно, едва коснувшись.

— Что вы имеете в виду?

Старик лишь спокойно улыбнулся и пододвинул кружку с травяным чаем еще ближе к ее рукам.

— Ничего, дитя. Пей отвар. Некоторые ответы приходят лишь тогда, когда для них наступает правильное время.

В тишине лесной обители

Нея осторожно поднесла к губам тяжелую глиняную кружку. Горячий травяной отвар оказался неожиданно приятным на вкус. Терпкая, лесная горечь почти мгновенно сменилась мягкой, бархатистой сладостью, и ласковое тепло медленно разлилось по всему телу, мягко вытесняя застрявший в костях озноб. Казалось, вместе с каждым новым глотком этого странного напитка к ней понемногу возвращались силы, а ночной хаос в голове наконец уступал место ясности.

В небольшой хижине царила благостная тишина. За бревенчатыми стенами тихо шелестел на ветру зимний лес, а в чреве русской печи лениво потрескивали поленья, наполняя комнату душевным уютом. Старик терпеливо не торопил гостью с расспросами, словно прекрасно понимал: после всего, что ей пришлось пережить этой ночью, ей жизненно необходимо просто побыть в покое.

Первой молчание нарушила сама Нея.

— Меня, наверное, уже ищут, — тихо произнесла она, осторожно возвращая кружку на деревянный стол. — Вы не подскажете, как отсюда добраться до центра «Берёзка»? Может быть, неподалёку есть остановка или ходит какая-то попутная машина?

Старик медленно отвлекся от своего занятия и поднял на неё взгляд. На его изрезанном глубокими морщинами лице промелькнуло искреннее удивление.

— До какого центра? — переспросил он, будто услышал совершенно незнакомое, чуждое этим местам слово.

— Центра для несовершеннолетних, — спокойно пояснила Нея. — Я сейчас там живу.

Несколько секунд хозяин дома молча разглядывал девушку, словно пытаясь осознать смысловую глубину услышанного. Его седые, густые брови медленно сошлись на переносице.

— Хочешь сказать... ты живёшь в приюте?

Нея лишь коротко, сдержанно кивнула.

Старик тяжело вздохнул. Повернувшись к печи, он задумчиво поворошил угли длинной кочергой, высекая снопы алых искр, и только после этого снова заговорил. В его голосе зазвучали мягкие, сочувственные ноты.

— А родители?

— Их давно нет. Мама умерла, когда я была совсем крохой. А отец погиб недавно.

Эти слова дались Нее неожиданно легко, но где-то в глубине груди всё равно привычно и больно кольнуло. Она ещё не научилась безболезненно произносить это страшное «нет» вслух.

Дедушка долго молчал, переваривая услышанное, а затем медленно провел широкой ладонью по пышной седой бороде и покачал головой.

— Странно всё это.

Нея вопросительно приподняла брови.

— Почему странно?

Он перевёл задумчивый взгляд на заиндевевшее окно, за которым кружились редкие снежинки.

— Потому что так быть не должно. Не может молодая девушка остаться совершенно одна в этом огромном мире.

На губах Неи промелькнула печальная, едва заметная улыбка.

—