И кто из нас псих? - Вера Вэй

— Я же сказала, что мужчины, — возмутилась Вилка.

— Дак а я кто? — парировал Кузя.

— Ты домой, — отрезала Вилка.

— Дак мужчина же, — не унимался Кузя.

— Ладно, Вилка, пусть маринует, — заступилась я за домового.

— Марфа, а где дети? — спросила я, заглядывая в кладовку.

— Да они там какой-то конспект мутят про магические существа, — ответила она, не отрываясь от своих дел.

— Пусть маринует, — согласилась Вилка. — Пойдём тогда музыку включим и вина выпьем.

— Десять часов утра, ты в своём уме? — удивилась я.

— Ну и что? Мы же не пьянеем из-за магических данных, так что можно, — невозмутимо парировала она.

Вилка уже схватила бутылку из бара и направилась в гостиную. Я только покачала головой, восхищаясь её наглостью.

— И сыр ассорти захвати, — крикнула она мне из комнаты.

Я пошла в холодильник, достала всё, что она просила, и поспешила за ней.

Мы только устроились за столом, усевшись на диван, как тут же раздался звонок домофона.

— Я открою, — крикнула Марфа.

Вилка, которая уже наливала вино по бокалам, замерла.

— Всё, ничего не знаю! За выходные! — произнесла она тост и, чокнувшись с моим бокалом, стоящим на столе, выпила его залпом. — Устала, душа требует праздника, — оправдалась она.

— А вот и мы! — прокричал Веня, и его голос разнёсся по всему дому.

Дети, услышав его, с громким топотом и радостными криками ура-а-а сбежали со второго этажа. Они всегда так оживлялись, когда Веня объявлялся.

— Веник, я новую игру нашёл! Пошли играть, — сказал Ваня, сияя от восторга.

— Мы будем два на два играть, — добавила Алина, которая уже успела построить свою стратегию.

Няшка, как верный друг детей, гавкнула, выражая свою поддержку. Она всегда была рядом с детьми, готовая поддержать, и приходила ко мне, только тогда, когда ей нужно было покушать или выпустить её погулять.

— Давайте, мы с Алексеем приготовим мясо на шашлык, а потом поиграем, — подмигнул Веня. — А потом пойдём на улицу жарить его.

— Кузя уже замариновал шашлык, — сообщила Вилка. — Можешь идти играть, пока маринуется.

— Ура-а-а! — завопили дети, прыгая от радости.

— Класс! — обрадовался Веня, поправляя свои очки.

И вот они всей толпой рванули наверх, а собака, заливаясь громким лаем, поспешила следом.

— У тебя дома когда-нибудь бывает тихо? — с улыбкой спросила Вилка.

— Только ночью, — ответила я, беря свой бокал.

Лёша уже успел принести ещё один бокал и теперь наливал себе и Вилке.

— За прекрасных дам, — произнёс он, поднимая бокал. — Хотя, конечно, больше хочется сказать за шашлыки.

С этими словами он подошёл, сел рядом со мной на диван и обнял, притянув к себе.

От такого неожиданного поворота я подавилась вином, и оно потекло у меня из носа. Вилка не удержалась и загоготала в голос.

— Лёша, — произнесла она, смеясь и протягивая мне салфетку. — Сначала нужно признаться в симпатии, а уж потом, когда услышишь положительный ответ, можно и обнимать.

— А я уже, — с улыбкой сказал Алексей, продолжая обнимать меня, — забыл, как правильно ухаживать. Возраст, знаешь ли, своё берёт.

Ну что за люди? Я с ними точно поседею. Вытерла лицо и сказала:

— Хотя бы предупреждай, — попросила я. — А то я так раньше времени кони двину.

— Эй, хозяюшка, шашлык уже замаринован! — крикнул Кузя с кухни.

— Ого, как быстро, — удивилась я.

— А чего заморачиваться, — появился передо мной Кузя. Я вздрогнула и чуть не пролила вино на коленки. — Добавил немного магии, и не надо ждать, — объяснил он.

— Чудеса, — пробормотала я. — Осталось только дожить до шашлыков. Чувствую, вы меня точно добьете.

— Привыкай, Вася, — прошептал мне на ухо Лёша, и у меня по телу побежали мурашки. — Теперь это часть твоей жизни.

— Ладно, — Вилка хлопнула себя по коленке, — пойду позову детей. Вы тоже одевайтесь и пошли на улицу.

Лёша поднялся и, не говоря ни слова, подхватил меня на руки. Я замерла в изумлении: что это с ним сегодня? Осеннее обострение? Лёша, заметив моё ошарашенное лицо, расхохотался.

— Это тоже привыкай, я за тобой ухаживаю. Официально объявляю, — наклонился он и чмокнул меня в нос, а потом с широкой улыбкой понёс в коридор. Я потеряла дар речи, но в голове крутилась только одна мысль: что же будет дальше?

Когда мы все собрались у мангала, оказалось, что никто не позаботился о углях для шашлыка. Но тут на помощь пришёл Кузя.

— От ить молодёжь! Раньше не было никаких углей, — ворчливо сказал он, кидая мелкие дрова в мангал и поджигая их пальцем.

— Ну, в принципе, тоже сойдёт, — кивнул Веник с умным видом, словно он был экспертом в этом деле.

Пока мужики колдовали над мясом, нанизывая его на шампуры и жаря, мы с Вилкой устроили настоящие снежные баталии. Дети носились как угорелые, я и Вилка не отставали, звонко смеясь и уворачиваясь от снежков. Няшка, эта неугомонная бестия, носилась между нами, пытаясь свалить всех в снег.

— Мясо готово! — прогремел Лёша. — Пойдёмте домой, за стол!

Мужчины с добычей наперевес зашли в дом, а мы, все запыхавшиеся и облепленные снегом, взялись за старый веник и принялись обметать друг друга. Эти минуты напомнили мне детство, когда мы с друзьями устраивали такие же снежные войны. Никогда не думала, что снова буду так веселиться в снегу, да ещё и со своими детьми.

Лёша пробасил так, что у всех уши заложило:

— У меня для всех есть объявление! — и когда все притихли, усевшись за стол, он продолжил: — Я официально заявляю, что буду ухаживать за вашей мамой. — Он посмотрел на детей: — За хозяйкой. — На домовых и животных: — За подругой. — На Вилку: — И торжественно обещаю никогда её не обижать и оберегать.

Сначала захлопали домовые, потом остальные подхватили. Веник засуетился, наполняя бокалы вином, а Марфа разливала детям компот. Лёша подошёл ко мне, обнял и заглянул в глаза.

— Ты даже у меня не спросил, — прошептала я, слегка обиженно надув губы.

Он усмехнулся и ответил шёпотом:

— А зачем мне тебя спрашивать? Я уже решил, что буду за тобой ухаживать. Это моё решение, а твоё — принимать мои ухаживания.

— То есть отказ не принимается? — уточнила я, пытаясь скрыть улыбку.

Он снова усмехнулся и сказал:

— Точно нет. Но можешь попробовать, если хочешь. Только это ничего не изменит.

Лёша, сидя за своим рабочим столом, задумчиво потёр подбородок и произнёс:

— Знаешь, я тут подумал и решил... Ты уже так многому научилась, что можешь больше не ходить к Вене. Если понадобится помощь, я сам тебя