И кто из нас псих? - Вера Вэй

Перепрыгивая через лужи, я мчалась домой. Люди вокруг, спешили и толкались. Всем хотелось укрыться от дождя.

Дома меня ждал не менее эпичный сюжет: дети голодные, как стая голодных волков, и муж, вечно недовольный шумом в квартире. Я работаю в баре кофейни по графику «два через два», и кажется, что я уже не человек, а робот, который подзаряжается кофеином. Детский сад, школа, кошка — это ещё ничего. А теперь они умудрились притащить домой собаку, для них это новая игрушка. «Мам, ну пожалуйста, мам, мы сами будем с ней гулять, мам, мы сами будем за ней убирать». Ага, конечно, сами. Как всегда, мама всё сделает. Бедная животинка ещё не в курсе, что попала в цирк на гастролях. Хотя, может, ей и нравится. Подрастёт и станет нашим седьмым членом команды.

У нас даже кошка со своими странностями. Может закатить истерику из-за ничего, а потом, через пять минут, уже облизывать тебя, как будто ничего и не было. Иногда мне кажется, что я живу в каком-то сюрреалистическом мире, где законы логики не работают. И домашние смотрят на меня так, будто я здесь самая странная. Что ж, видимо, это я сошла с ума. Или это они все сошли с ума, а я просто не заметила?

Привет! Я Смирнова Василина Сергеевна, мне 35 лет. Рост — метр пятьдесят, глаза темно-карие, волосы — короткий пикси холодного блонда. Да-да, это я так случайно обесцветилась.

У меня сумасшедшая семейка? О, это ещё мягко сказано! Всё началось с того, что я, молодая и уверенная в себе девушка, случайно влюбилась в большого мужика-тракториста. Ну, вы понимаете, он был старше меня на десять лет, но я же влюбилась! А он, как настоящий мужчина, сразу заявил: «Хочу детей! И срочно!»

Ну, я, как влюблённая дурочка, не могла отказать. Сначала родила сына, потом через семь лет ещё одного. Но ему мало! «Хочу дочь!» — заявил он. И боги услышали его мольбы — через полтора года после вторых родов родилась дочь.

Теперь представьте: я в вечном декрете, ползунки-распашонки, готовка, подработка. Муж и дети избалованы, а я как бессмертный пони — должна успеть везде и всем угодить. И знаете что? Они только рады!

Вот такая у меня счастливая семейная жизнь. А что? Зато весело!

Сейчас я бегу домой с работы под дождём, чтобы успеть приготовить моему немощному семейству кушать, выгулять собаку, погладить кошку. Ах да, и перегладить одежду на завтра: старому на работу, старшему в школу и младшим в садик.

А ведь ещё будет обязательная программа.

"Васка, ты же понимаешь, я мужик и мне надо, ну что я могу поделать, если он дымится? Он очень сильно любит тебя. Он даже меня не спрашивает, плохо мне или хорошо, дымится и всё."

А утром в пять подъём, прогулка с собакой, детский сад и работа, а если выходной, то привести в порядок квартиру, потому как можно найти тарелки и кружки даже в шкафу с одеждой.

Перепрыгивая через очередную лужу, нога предательски подворачивается, и каблук на моих последних туфлях, словно в знак протеста, с противным скрежетом отваливается. Вот что за день? И как теперь передвигаться?

Хромая раненой газелью, доползаю до ближайшей скамейки, плюхаюсь на нее и начинаю рыдать. Прямо с соплями, икотой и, кажется, даже с нотками подвывания в голосе. В этот момент я понимаю, что мой план "дойти до дома на каблуках и покорить мир" потерпел сокрушительное поражение. Теперь остается только одно — ползти домой, как улитка, и надеяться, что никто не увидит моего позора.

— Тебе жить надоело? — слышу я грозный мужской бас.

Я аж подпрыгнула на месте, будто меня током ударило. Ко мне подсел какой-то странный тип.

— Чего тебе надо, мужик? Не видишь, я тут рыдаю, не мешай! — огрызаюсь я.

— Я ещё раз повторяю: тебе жить надоело? — настаивает он. Он, что думает, я не слышу о чём он говорит?

— Я-то как раз и живу! Бегу, падаю, каблук ломаю, сижу под дождём и рыдаю. А ты ещё и мешаешь мне жить! — кричу я, от возмущения.

— Нет, вы посмотрите, она живёт, а я ей, видите ли, мешаю! А то, что ты не используешь свою силу и она сжигает тебя изнутри, портит твою жизнь, ты не замечаешь, да? — он смотрит на меня с таким сочувствием, что хочется закатить глаза. — Если высшие силы дали тебе силу, её надо использовать и развивать. Ты же молодая совсем, а жизни у тебя осталось... ну, скажем, на донышке.

— Слушай, псих, вали отсюда! Мне дома дурдома хватает, отстань! — я пытаюсь его прогнать, но он не уходит.

— Ладно, вот визитка, — он сует мне в карман куртки какой-то прямоугольник. — Совсем плохо станет — приходи, помогу.

И, не дожидаясь моего ответа, разворачивается и уходит, оставив меня в полном недоумении. Я смотрю ему в след и думаю: "Ну и кто из нас теперь псих?"

Зайдя в квартиру, мокрая до нитки, хромая и с каблуком в руке (конечно, я умудрилась споткнуться о порог), я услышала первые слова:

— Где ты так долго была? — спросил муж, явно подозревая, что я опять заболталась с подружками.

— Купила что-нибудь вкусненькое? — спросил старший сын, который уже, наверное, успел проголодаться.

— Мам, нам сказали в садике принести завтра подделку из пробок, — тут же вклинилась дочь, словно я должна была это помнить даже не зная.

— Мама, собака нагадила у меня в комнате, — напоследок добавил младший сын, и я почувствовала, как моя голова начала стремительно превращаться в шар для боулинга. Я схватилась за голову.

— Сейчас переоденусь и погуляю с Няшкой, — ответила я младшему сыну.

— И где я должна пробки взять? — спросила я дочь.

— Сам сходи и купи, не маленький уже. Заодно и продукты купи, список кину, — сказала старшему сыну.

— Я под дождь попала и сломала каблук на последних туфлях. Перекинь мне денег, завтра выходной, схожу куплю новые, — обратилась я к мужу Сашке, направляясь в комнату.

— Ну мам! — взвыл старший сын у меня под дверью, пока я переодевалась.

— Ничего не знаю, и знать не хочу. Собирайся и иди, — ответила я, взяв телефон и перекинув ему список продуктов, которые я должна была сама купить,