Сергей Вольнов - Предел желания

— Знакомая картина, старая как мир. Ничего не меняется, люди есть люди. Можете дальше не продолжать, док. Вся история человечества состоит исключительно из бесконечной череды событий, при которых люди с бесподобной тупостью наступают на одни и те же грабли. Да, на протяжении всей известной нам истории можно наблюдать печальную закономерность, — подытожил я. — Сначала люди все друг у друга отнимают, а потом остаток жизни ждут, когда расплата даст им по лбу. И так оно и крутится по спирали.

— Это очень спорный вопрос, — возразил Сноу. — Я бы не утверждал столь категорич…

— Спорить мы не будем, — тут же остановил я его. — Давайте, рассказывайте, что там было дальше?

— Дальше надо отметить, что тольтеки, в свою очередь, не сразу поселились на территории современной Мексики, они пришли туда с севера, — спокойно продолжил Сноу. — То есть, как вы понимаете, именно с этих территорий, где мы с вами в данный момент находимся.

— Это уже интересней, — подбодрил я профессора. — Давайте, просвещайте меня.

— Это было давно, точные даты нам не известны, — не реагируя на мои подколки, продолжил Сноу, — но именно на этих землях у древних тольтеков и произошло серьезное военное столкновение с четырьмя местными племенами, жившими в ту пору как раз в этих местах. Те племена, что жили здесь до появления тольтеков и пали под натиском тольтекских завоеваний, почти не оставил о себе никакой информации. Известно только, что они считали себя детьми Радужного Змея, а не Орла, и сражались с тольтекскими завоевателями до последнего. В мировой исторической науке подобные исчезнувшие племена того периода принято называть ольмеками, хотя их истинные названия, к сожалению, не дошли до нас.

— Док, черт с ними, с названиями, нам-то что с этого? — спросил я у профессора, явно слишком увлекшегося исторической терминологией.

— С другой стороны, вы правы, — неожиданно согласился со мной Сноу. — И если все рассматривать с точки зрения полезности, то, не оставив почти никакой информации о самих себе, именно эти четыре исчезнувших в небытие ольмекских племени донесли до нас информацию о тех сущностях, которые мы для краткости зовем Менторами.

Я ничего не сказал, чтобы не сбивать профессора с волны, но весь превратился во внимание, чуть ли не в буквальном смысле.

— Древние ольмеки, — выдержав задумчивую паузу, собрался с мыслями и продолжил профессор, — в примерном переводе называли их Направляющими и считали воплощением какого-то там своего темного божества. Нам также стало известно, что именно эти ольмекские племена, проиграв решающую битву тольтекам, обратились к неким силам, охарактеризованным нами как Абнормальная Реальность. Именно от них до нас дошла информация о сверхсущностях, способных исполнять желания сущностей людей.

— То есть, вы хотите сказать, что Ареалы с Менторами или что-то подобное существовали и раньше? Здесь же, в этих местах? Не где-нибудь в России, Украине, Индонезии, Зимбабве или Японии, а прямо вот здесь, где мы сидим?

Я, в общем-то, не изумился этому историческому факту, намеки на него были и раньше, но Джастин Сноу перевел тему в конкретную сферу подтвержденной информатики. А это всяко реальней, чем сказки о Змее и Орле.

— Это сложно утверждать, — пожал плечами профессор Сноу. — Увы, нет достоверной информации, что и где существовало там, поэтому не стоит категорически утверждать, что на территориях нынешних Украины, России или Китая ничего подобного не бывало. Но вот именно о Направляющих или, как мы привыкли их называть, о Ментальных Воинах сохранилось довольно много информации.

— Док, а вы случайно не забыли, сколько времени прошло с той славной эпохи? На каком же носителе могла сохраниться такая специфическая информация, да еще в немалом количестве? Насколько мне известно, — продолжал я, давая профессору возможность обдумать мои вопросы, — никаких письменных источников с той поры до наших дней не сохранилось. По-моему, нет даже сведений о том, была ли тогда какая-нибудь письменность вообще.

— О письменных источниках речь и не идет, — спокойно ответил Джастин Сноу: он встал, и теперь расхаживал передо мной туда-сюда, словно маятник, заложив при этом руки за спину; ни дать ни взять, преподаватель на лекции в универе. — Речь идет о каменной памяти, слышали о такой?

— Чего-чего? А это еще что такое?

— Любой предмет, — продолжил профессор, — способен накапливать с течением времени всю информацию о происходящих вокруг событиях.

— О, какие ценные сведения, — не удержавшись, выдал я иронично.

— Да, вы абсолютно правы, — опять невозмутимо согласился он, — все окружающие нас предметы, в той или иной мере, записывают информацию о происходящих вокруг них процессах. Вопрос не в этом. Вопрос в том, как эту информацию считать? Так вот, именно благодаря находкам, сделанным в этом Ареале, — продолжил он, подняв указательный палец вверх, — мы научились это делать. Не буду углубляться в суть, — опередив мои вопросы, продолжил Сноу, — и рассказывать вам долгую историю находок и обретений, разочарований и потерь. Но, как только первые опыты увенчались успехом, мы начали экспериментировать, пробуя считывать информацию со всего подряд. Информации было много, и полученные результаты пришлось классифицировать.

— Не лейте воду, док, что было дальше, — снова поторопил я его.

— Большинство окружающих нас предметов, ффу-ух, — разочарованно выдохнув, продолжил Джастин Сноу, — способно легко записывать информацию, но они так же легко ее и стирают. Вода, к примеру, наглядно показывает эту взаимозависимую закономерность. Каждый год вся информация, записанная мировым океаном, обнуляется, сбрасывая информационно-энергетический фон в небытие.

— Вы еще про крещенские купания расскажите, док, — проворчал я, — дальше-то что?

— Из всех предметов, поддавшихся экспериментам, — подвел итог Сноу, — оказалось, что только камни способны достаточно долго сохранять информационный фон, поэтому в дальнейшем львиная доля исследований сосредоточилась именно на них. Я в ту пору был штатным сотрудником Нью-Йоркского филиала Пильмановской Академии,[15] сменившей Институт,[16] упраздненный в начале тридцатых, и участвовал в этом проекте. Спустя годы экспериментов мы пришли к выводу, что большинство камней являются носителями естественной, так сказать, природной информации. Однако пусть крайне редко, но попадались камни, несущие в себе сквозь века и тысячелетия искусственно созданный, информационный фон. Они запомнили осмысленные действия, свидетелями которых были.