Олег Верещагин - Я иду искать... Книга первая. Воля павших

— Ты что?! — не выдержал Олег, разворачиваясь на скамье.

— Хлеб подай, — весело сказала она, ухитряясь одновременно зло смотреть на Олега и еще злее — на лесовичку. Когда Олег наклонился к ней, подавая ломоть, то его ухо щекотнул шепот: — Зарежу, как свет свят.

«Упс. Приехали», — отметил Олег, а Степан усугубил ситуацию, щедро сказав, хрустя огурцом:

— Понравилась моя старшая? Женись хоть завтра. Крещеный ли?

— Э?.. Я?.. В смысле — да, — кивнул Олег.

— Батюшка! — Лесовичка зарылась в косу.

— А чего? — удивился Степан. — Хороший парень…

— Ой, батюшка! — простонала та.

— Молчу, молчу, — отмахнулся тот.

Олег от смущения налег на здоровенный рыбник, зверски обжигаясь паром. Первым же куском он подавился, и Бранка от души врезала ему между лопаток:

— Легче так-то? — невинно спросила она.

— Угу, — хмуро ответил Олег.

Йерикка почему-то не менее хмуро грыз мосол, потом в сердцах трахнул им по столу, выбивая мозг.

— Одичал в горах, право, — извиняющимся тоном заметил Чужой.

Степан отмахнулся:

— Ниче, я тоже мозги люблю.

— Степ, Славко у тебя? — от входа осведомился амбального телосложения бородач в маскхалате, с «калашниковым» поперек груди, заглядывая в балаган, как к себе домой.

— Здесь, здесь, садись. — Степан махнул рукой. — Рубай, до чего дотянешься.

— Да ел я, во уже. — Амбал чиркнул себя по горлу, но сел, пододвинув скамью и непринужденно кладя АКМС между рыбником и миской с варениками. Если он и ел, то заметно это не было — вареники со скоростью хорошо натренированных солдат сигали на ложку, в ней — до миски со сметаной, а оттуда — в рот. При этом амбал усиленно делал Чужому какие-то знаки глазами и свободной рукой.

— Жуй спокойно, — предложил Чужой, разрезая поросенка.

Амбал судорожно заглотил последний вареник, а младшая дочка Степана задумчиво сказала:

— А у дяди Феди отсюда, — она показала на горло, — и выше пятнадцать вареников умещается.

Балаган вздрогнул от хохота. Амбал покраснел и махнул рукой:

— Ды… чего я там съел-то?..

— Тебе же сказали — пятнадцать вареников, — пояснил Чужой серьезно.

— Ну пошли, пошли, дело же есть. — Теперь амбал сигнализировал сразу обеими руками.

— Что ты скажешь? — Чужой поднялся. — Пошли, ребята. Поесть не дадут… Вольг, автомат оставь. После заберешь.

— Зачем? — агрессивно спросил Олег.

Йерикка мягко попросил:

— Оставь… Пошли.

…Балаган, к которому они подошли, был даже не городским, а лесным. Там торговали стеклянными бусами, подделками под драгоценные камни, браслетами, ожерельями, подвесками — короче, как сказали бы на Земле, бижутерией. Хозяин — молодой веселый мужик — управлялся вместе с красивой женщиной, похоже — женой и с мальчишкой лет 13–14, не сыном, скорее всего, а племянником. При виде их трудно было поверить, что все трое — данванские агенты.

— И пацан? — изумился Олег, когда они с Йериккой подходили к балагану, и рыжий горец растолковывал ему, что и как.

На этот вопрос он жестко ответил:

— Все трое — хобайны. Понял?

— Понял, — ошеломленно ответил Олег, наблюдая, как Гостимир и Бранка вместе подошли к прилавку, хозяин пошутил, все засмеялись, и Бранка начала, требовательно покрикивая на Гостимира, примерять ожерелье из эмалированных бусин. Чужой подходил с другой стороны — быстрым, деловитым шагом, во всем его облике ясно читалось — иду мимо, до бабских безделушек мне дела нет.

— Мужик нужен живым, — продолжал Йерикка. — Его можно только ранить. Двух других — ликвидировать.

— Мальчишку? — Олег посмотрел на привалившегося к стенке балагана русого паренька, который рассеянно крутил в пальцах рубль, чему-то улыбаясь, и честно сказал: — Я не смогу.

— Женщина твоя, — без возражений кивнул Йерикка. — Запомни, Олег. — Он назвал Олега настоящим именем. — Это не шуточки, не горные стрелки, не хангары. У них — оружие. И они его пустят в ход чуть что… Идем. Сигнал — Чужой подойдет, спросит: «Золотые не поменяете?» После этого — стреляй сразу. Сможешь?

— Да, — холодея, ответил Олег и, расстегнув кобуру, заткнул наган со взведенным курком сзади за пояс.

— Застегни кобуру, — приказал Йерикка, пряча свой парабеллум под плащ.

Они подошли неспешно, Йерикка поздоровался с Гостимиром и Бранкой. Олег, изображая совсем чужого, остановился у прилавка, рассеянно разглядывая украшения. Краем глаза он заметил, что Чужой сбил шаг, порылся под одеждой, досадливо мотнул головой, огляделся — и направился к балагану.

— Да пойдем, — унылым голосом бубнил Гостимир, — задались тебе стекляшки крашеные…

— Все одно — красиво. — Бранка что-то подняла на свет. — Одно настоящие камни-то того цвета не бывают… Возьмем, а?

— Золотые не поменяете? — спросил Чужой, опираясь левой рукой на прилавок.

Эти слова Олег услышал, как во сне…

Гостимир, сбивающий Бранку наземь.

Мальчишка — в развороте, в броске, с вытянутой рукой.

Чужой — с вытянутыми вперед руками, пальцы растопырены.

Мужчина, падающий наземь с перекошенным лицом.

Йерикка с пистолетом.

Наган выстрелил в упор — пламя расплющилось о рубаху женщины повыше грудей. Олег выстрелил еще раз — в почерневшую ткань. На прилавок, глухо стукнув, упал короткоствольный пистолет с широким дулом. Она не успела нажать спуск и косо повалилась за прилавок.

Мальчишка — лицо сонное — сползал по стояку наземь, оставляя на отполированном дереве черный след. Между закатившихся — одни белки видны — глаз темнела аккуратная дырочка. Чужой, перемахнув прилавок, сноровисто и зло вязал безвольного старшего хобайна.

— Видал? — Йерикка показал кровоточащий след на левом виске. — Раньше успел, гаденыш.

— Чем? — слабо удивился Олег, опуская наконец наган.

— Да рублем, — зло сказал Йерикка. — Как он там, Чужой?

— Дышит, — пропыхтел тот. — Тяжелый, гад!

— Как это ты его? — спросил Олег, пытаясь засунуть оружие в кобуру и не попадая. — Чужой?

— Можем кое-что, — тот поднялся на ноги.

Отовсюду спешили люди с оружием, кто-то кричал: «Купца, купца кончили!» — ему отвечали: «Грабежника вяжут!» — еще кто-то поправлял: «Хобайны объявились!» Собралась толпа. Олег почувствовал себя глупо и, чтобы не встречаться взглядом с десятками чужих людей, нагнулся помочь Бранке, которая все еще сидела на земле. Девчонка молча оперлась на его руку, встала, но ни слова никому не сказала. Олегу в том числе…

Появившиеся из толпы три человека в камуфляжах, с автоматами, обогнули прилавок, ни слова не говоря, подняли бессильно обвисшего в их руках пленного и куда-то поволокли. Йерикка проводил эту группу внимательным взглядом и посоветовал: