Кирилл Бенедиктов - Война за "Асгард"
— Куда же они будут целить?
— В одно-единственное место. — Морван де Тарди снял с доски свой бокал и начал группировать черные фигуры в некое подобие круга. Когда крут был готов, он взял белую боевую башню и со стуком опустил ее на головы черных. — В лагеря за Стеной. Туда, где собрана вся грязь, весь генетический мусор, все отбросы нашей цивилизации. И вот тогда…
Он замолчал и принялся сосредоточенно собирать раскатившиеся по шахматной доске черные фигуры.
— Невероятно, — сказал ас-Сабах, подумав. — Никто не станет уничтожать несчастных, которые никому больше не угрожают. Зачем тогда вся эта бессмысленная двадцатилетняя возня, огромные средства, пущенные на ветер? Вам не кажется, что в этом случае намного выгоднее было бы вкладывать деньги в газовые камеры?
Де Тарди прищурился.
— Никто? Правильнее сказать, нормальный человек не станет. Но я имею в виду другого, совсем не нормального и, скорее всего, не человека. Смыслом жизни Хьюстонского Пророка была ненависть — ненависть к греху, грязи, другому цвету кожи, другому вероисповеданию. Я уверен, что он думал об уничтожении обитателей лагерей еще до своей страшной гибели. А уж после смерти стремление отомстить могло перевесить любые рациональные соображения.
Ас-Сабах представил себе плавающую в зеленоватом растворе тушу, в которой, словно в тюрьме, заперт больной разум Иеремии Смита, и содрогнулся. Возможно, нарисованная консулом картина выглядела фантастической только на первый взгляд.
— Я благодарен вам за предупреждение, месье де Тарди, — чуточку официальней, чем следовало, произнес он. — Искренне надеюсь, что вы ошибаетесь и церемония Большого Хэллоуина пройдет в соответствии с намеченным планом.
— Разумеется, — улыбнулся дипломат. — Я и сам ничего бы так не желал, как признать свою ошибку. Тем более что я, как представитель Евросоюза, тоже отправляюсь на объект “Толлан”. И все же… если мне будет позволена такая вольность… я попросил бы Ваше Величество вспомнить мои слова, когда наступит час выбора.
“Выбора, — мрачно подумал ас-Сабах. — Можно подумать, у меня изначально был какой-то выбор. Схватили, стали шантажировать жизнью самых близких людей, заставили лгать и лжесвидетельствовать в месяц Рамадан. Отправили под личиной короля в какое-то гадючье гнездо… А под конец еще ждут от меня эффектной игры на публику…”
Он внезапно спохватился, что реагирует на слова консула вовсе не как Хасан ибн-Сауд, король Аравийский, а как бедный имперсонатор Джингиби. Неужели высыхает и съеживается, словно кусок пергамента, неосторожно брошенный рядом с пламенем, почти приросшая к коже маска?
— Хорошо, — внезапно охрипшим голосом сказал ас-Сабах. — Обещаю, что вспомню о ваших словах… когда настанет час.
“Когда настанет час, — услышал он чей-то хорошо знакомый голос, — тебе выпадет честь совершить джихад. Джихад сердца, достойный ас-Сабах. Или мне следует называть тебя недостойный ас-Сабах? Ты и впрямь много грешил и мало думал о божественном. Но Аллах в своей неизреченной мудрости дает тебе шанс все исправить”.
“Ваше Величество” — едва не произнес вслух ас-Сабах, но вовремя прикусил язык. Не хватало еще консулу Евросоюза быть свидетелем разговора короля Аравии с самим собой. “Я недостоин, — подумал он, обращаясь к обладателю голоса. — Я недостоин поднять знамя джихада. Кто я такой? Я всего лишь маленький человек, волею Аллаха ставший Тенью короля…” “Вот уж ерунда, — решительно перебил его голос. — Ты просто боишься, Джингиби. Ты боишься того, что тебе предстоит свершить. Подумай о братьях по вере, Тамим. Подумай о своей жене и своих детях”.
— Простите, Ваше Величество, — Морван де Тарди словно прочитал его мысли, — я утомил вас и отнял у вас время. Для меня большая честь беседовать с вами, но мне бы не хотелось показаться назойливым. Тем более что вместо игры в шахматы последние полчаса я смущаю ваше воображение разными мрачными фантазиями.
— Последнее замечание верно, — заметил ас-Сабах. — Беседа отвлекла нас от главного нашего занятия — игры. Что же касается ваших опасений, будто вы меня утомляете, это не более чем вежливая чушь. Собирайте-ка заново фигуры, мой друг, и постарайтесь взять реванш.
Они сыграли еще две партии, и оба раза победа осталась за ас-Сабахом.
Когда парни бен Теймура отвезли консула Евросоюза обратно в его резиденцию, была уже глубокая ночь. Ас-Сабах чувствовал себя разбитым и усталым. Беседа с де Тарди заставила его усомниться в безупречности разработанного королем плана и наполнила душу беспокойством. Если что-то пойдет не так, пострадают Айша и дети. Не говоря уже о том, что его джихад окажется напрасным. Хуже того — он может оказаться роковым.
Конечно, де Тарди мог попросту лгать. Ас-Сабах запутался в переплетениях интриг на Олимпе власти; всей подготовки, полученной в лаборатории доктора Газеви, не хватало, чтобы ориентироваться в том политическом лабиринте, куда он попал прямо из родного квартала Аль-Завахия. Он едва ли не ежечасно молил Аллаха уберечь его от ошибок, которые могли бы повлечь за собой катастрофические последствия. Вполне возможно, что консул, слова которого он принял так близко к сердцу, выполняет тайное поручение самого Пророка. Почему нет? А мгновенное смущение Президента Лейна — оно тоже было частью инсценировки? Как отличить ложь от истины, когда сам ты не тот, за кого себя выдаешь?
К шайтану Хасана ибн-Сауда, раздраженно подумал он. Это он должен ломать себе голову над тем, как найти выход из расставленной Пророком ловушки. Это его королевству угрожает опасность. Я и так уже сделал больше, чем он мог от меня ожидать, поручив шейху Абдулу спрятать принца Сулеймана.
Ас-Сабах потянулся к вазе со сладостями, но рука его замерла на полдороге. Рамадан, подумал он, месяц поста. Конечно, солнце уже давно село, но правоверный не должен впадать в грех чревоугодия даже под покровом ночи. Сколько засахаренных фруктов ты съел, играя в шахматы с де Тарди? Каждый из них тяжелым камнем повиснет у тебя на лодыжках, когда ты будешь перебираться через мост ас-Сират…
— Заткнись! — неожиданно крикнул он и сам испугался своего крика. Имперсонатор не должен противопоставлять себя личности-образцу, это слишком похоже на шизофрению и свидетельствует о непрофессионализме. Но последние сутки, похоже, сломали его. Ас-Сабах уже не мог сдерживать злость при мысли о короле, скрывающемся в горных убежищах Хадрамау-та. “ Проклятый ханжа, отнял у меня все, превратил в глупую марионетку да еще пытается диктовать мне, что можно есть, а что нельзя! Кусок старой ослиной задницы, вот ты кто, Хасан ибн-Сауд!”