Игорь Подгурский - Инквизитор Красной Армии. Патронов на Руси хватит на всех!
За время осады от и так малочисленного гарнизона осталась горстка русских солдат и офицеров, способных держать в руках оружие. Каждый штык на счету.
Натурщиками для его батальных полотен были солдаты. Верещагин рисовал героев — простых тружеников войны и сам погиб как воин, делая зарисовки на палубе боевого корабля. Художник лично не раз участвовал в боевых вылазках из осажденной цитадели, несколько раз схватывался в рукопашную на крепостной стене, и только вовремя подоспевшие солдаты уберегли от верной смерти, когда на него накидывалось сразу несколько врагов.
Воин или художник? Это решать тем, кто будет рассматривать его полотна. Побывавший на его выставке в Берлине немецкий фельдмаршал Мольтке запретил юнкерам и молодым офицерам ее посещение. Кто захочет воевать, увидев настоящие, без прикрас ужасы войны глазами очевидца? Весь Туркестанский поход Верещагин провел в строю. Добровольцем ходил в засады, действовал как снайпер-одиночка в свободном поиске. С ним всегда были блокнот и цанговый карандаш. Василий Верещагин шел по жизни своим путем, невзирая на чужое мнение, традиции и предрассудки. Он прислушивался только к себе, к голосу своей души…
Как он очутился в Старой крепости, сейчас уже никто не сможет рассказать. Главное — его наброски попали по адресу, в Корпус. Кроме зарисовок и кроков художник не оставил после себя никаких пояснительных записок, но и этих данных с лихвой хватит. Будем считать место у основных развалин башни точкой отсчета одного из лучей Костяной звезды. Недаром Василий Васильевич отметил его черным крестом.
Жаль, что Верещагин погиб при взрыве флагманского броненосца «Петропавловск» на рейде Порт-Артура во время русско-японской войны. Его б расспросить о том, что видел. Инквизитор дорого бы дал хотя бы за пятиминутный разговор с художником-баталистом. Тот смог бы много чего интересного рассказать о Старой крепости. Но умер так умер…
Они двигались к башне, держа оружие наготове. Неизвестно, какие еще сюрпризы готовит Мертвая крепость. Никто не знает, кто еще мог затаиться в развалинах, наблюдая за непрошеными гостями. Их сюда никто не звал. Прийти — это еще полдела. Попробуйте выбраться отсюда живыми.
Среди развалин Старой крепости, занесенной песком, царила тишина, как на кладбище. Инквизитор не обольщался. Он не раз и не два убеждался, каким обманчивым бывает покой. И на этот раз чутье его не подвело.
Только они вышли на открытое пространство из-под прикрытия развалин, как песок рядом с башней вспучился, вскинулся песчаным столбом и из него, словно через силу, неспешно выросла безглазая тупомордая фигура шакала с вывернутыми наружу ноздрями.
Тварь отряхивалась, как это делает собака, вылезшая из воды, избавляясь от песка, набившегося в желтую, под цвет пустыни, шерсть. Лениво зевнула, широко раскрыв розовую пасть с острыми клыками.
Чудовищное создание несколько раз подпрыгнуло на месте, пошевелило лапами, разминая суставы, и помахало обрубком хвоста, утыканного шипами.
Инквизитор, не сводя глаз, смотрел на эту разминку перед схваткой.
Тело чудовища покачивалось из стороны в сторону на кривых костяных ногах без намека на кости и сухожилия, без единого клочка шкуры. Тварь громко сопела, втягивая воздух. Пара вздохов — и морда повернулась в сторону, где замерли инквизитор и пулеметчик. Так стрелка компаса безошибочно указывает на север. Принюхавшись и определив, где находятся люди, порождение Мертвой крепости, смешно перебирая когтистыми лапами, засеменило к людям, загребая песок. Вот только Акиму было не до смеха. Следом за первой тварью из, песка вылезли еще два чудовища. Незрячие, но идущие на человеческий запах, они двигались к людям.
Песок еще осыпался с тихим шелестом на землю, а инквизитор уже торопливо разжевывал кубик «выворотня». Последний заветный кубик хранился в потайном внутреннем кармане куртки, тщательно завернутый в пергамент, чтобы никакой мусор не прилипал. Пришел час вспомнить о запрещенном боевом препарате. Как знал — сохранил его на всякий случай. Надо найти луч. Сейчас его здоровье и жизнь ничего не стоят. Слишком высокие ставки стоят на кону.
Не сговариваясь и не дожидаясь, пока чудовища подберутся на расстояние прыжка, Аким и Ван одновременно открыли огонь.
Зрение и чувства после «выворотня» обострились. Поплавков видел фонтанчики пуль, приближающиеся к тварям. Сегодня бережливый Ван патронов не экономил. Аким вскинул карабин. Прицел совместился с безглазой мордой. Огонь! Он укладывал в цель пулю за пулей, как автомат, меняя пустую обойму на новую.
«Елки-палки, когда же вы сдохнете», — мелькнуло в голове.
Пули с чавкающим звуком, будто попадая в глину, впивались в омерзительные тела. Все закончилось лишь тогда, когда безглазые морды лопнули, как перезрелые арбузы. В каждую пришлось всадить минимум по десятку пуль. Вместо красного сока они брызнули веером костяных осколков и тягучей серо-зеленой жижей. Грохот выстрелов, отразившись от развалин, смолк. Больше из песка никто не вылезал. Похоже, большую часть уничтожили те, кто пришел до них. Инквизитор и пулеметчик разделались с последними песчаными тварями.
Раздался громкий удар, будто в землю ударили чем-то огромным, словно великан топнул ногой оземь. У основания башни вспух нарыв взрыва, подняв неслышный смерч. Рвануло знатно, сразу видно — взрывчатки не пожалели. Башня устояла, в старину строили на совесть и на века. На месте взрыва образовался провал в каменных нагромождениях. Что скрывалось в нем, предстояло узнать Акиму в скором времени. Но до провала еще нужно было дойти. Пройти открытое пространство, засыпанное песком, впрочем, как и всю Мертвую крепость.
Штурмовая группа погибла в схватке с безглазыми стражами башни, но заряд взрывчатки с опозданием сработал. Бикфордов шнур, подожженный еще живыми солдатами, прогорел, когда они уже были мертвы.
Взрыв открыл фрагмент кирпичного фундамента башни и проход под него. Что скрывается там — оставалось лишь гадать. В записках художника ничего об этом не говорилось, как и о стражах, вылезающих из песка.
Согнувшись в три погибели, Аким и следом за ним Ван осторожно спустились в пролом.
Свет, проникавший сквозь отверстие, позволил разглядеть часть подземелья.
Проход в глубину подземелья преграждала гигантская черная паутина. На ее растянутых толстых нитях вздрагивало множество выбеленных временем человеческих черепов и разрозненных костей. Паутина подрагивала. Ужасные кастаньеты выбивали еле-еле улавливаемый ритм. Именно ритм, а не просто стук трущихся друг о друга костяшек. Кто-то невидимый в темноте дергал за нити, исполняя противоестественную мелодию на чудовищных инструментах.