Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

Замолчали, выпили не чокаясь. Повисла тягостная пауза.

- А ведь нам нужно как-то наш форт назвать, - прервал молчание Женя. Какие будут предложения?

- Если на западе Сибирь, то на востоке должна быть Чукотка, - выдвинул вариант Ветров.

- А почему не Камчатка? Или вообще Аляска? - возразила Ольга.

- Нет, не канает. Название должно быть коротким, сочным, звучным и емким.

- Как Сибирь? – съехидничала Ольга.

Ожило радио. Форт Сибирь сообщал, что операция на юге завершена, потерь нет. Новый форт назвали Алтай. Сотников передает Жене благодарность за форты, за языка и спрашивает, какое имя дали второму форту. Женя взял в руки микрофон:

- Передайте Сотникову, что гарнизон форта Заря передает ему пламенные приветы. Конец связи.

Мало-помалу бутылка опустела, в ход пошла следующая. Стемнело, луна и звезды сменили уставшее за день солнце. Женя слегка захмелел, и его потянуло на философию.

С того момента, как он попал сюда, на платформу №5, прошло всего двадцать восемь дней. Один лунный цикл. Вот она, круглая желтая луна над головой, точно такая же, что и в ту ночь, когда он исчез оттуда и появился здесь. А сколько за эти дни произошло событий, сколько всего случилось! Между тем Женей, что сидел сейчас с бокалом коньяка в руке на крыше завоеванного форта и тем человеком, проснувшимся в своей палатке без малого месяц назад, была, казалось, гигантская пропасть. Когда Женя вспоминал отдельные эпизоды своей прошлой жизни, ему порой становилось мучительно стыдно. Но теперь это все окончательно осталось в прошлом. Сейчас он сидит рядом с друзьями и единомышленниками, рядом – он, наконец, решился назвать вещи своими именами – с любимой женщиной. И все-таки чего-то не хватает, что-то царапает душу. За этот месяц он не раз рисковал жизнью, один раз чуть не погиб. А если что-то случится, что останется на этой земле после него? Ну, форт, ну, несколько человек, которые будут искренне горевать. Но ведь этого мало. Что он себе обещал тогда, ночью, у первой локалки? Что у него будут дети. Его родные дети. Родные. Вот! Вот это слово, которого ему не хватало! У него не осталось родных, он один здесь в этом мире. Он сможет построить дом и посадить дерево. Но это ни к чему, если у него не будет сына, которому можно будет все это передать. А лучше – нескольких сыновей. У которых будут внуки, а у внуков - правнуки. Вот она, его главная личная задача – положить начало своему роду. И это вполне реально, вполне по силам, причем прямо здесь и сейчас. И, наверное, именно к этому пониманию, к этому решению он шел и готовился все двадцать восемь дней.

Женя поднялся со стула и вынул из кармана небольшую коробочку. Затем повернулся к Ольге, несколько картинно опустился на левое колено. На правое – он где-то читал – опускаются лишь перед королем, а королем здесь, в этом месте, был он сам.

- Оля, - начал он торжественно. И изо всех сил постарался, чтобы голос не дрогнул от внезапно охватившего его волнения. Хотя, кажется, так в этом и не преуспел – Я тебя люблю (черт, как горло-то перехватило) и прошу стать моей женой.

С трудом договорив, он открыл коробочку и протянул Ольге. На красном бархате сверкнуло бриллиантами обручальное кольцо.

С другой стороны стола раздались аплодисменты.

- Браво, Ойген!

- Давно было пора!

Ольга поглядела на Женю и, видимо, углядев что-то в его лице, не стала мучить. Она взяла кольцо из футляра, надела на безымянный палец, отставила руку, полюбовалась.

- Все-таки ты неисправимый романтик, - сказала она. И, притянув к себе, крепко его поцеловала.

Серж Комаровский заскочил домой на пару минут. Собственно, родители назвали его Сергеем, но быть Сержем ему нравилось больше. От этого имени веяло европейским шиком и крутым выпендрёжем. Серж – это запах больших денег, это Париж, огни Елисейских полей, дорогой коньяк, крутые машины и роскошные женщины. А Сергей – что Сергей? Просто серый работяга, обреченный до пенсии вкалывать на дядю. А еще ему нравилось, что имя Серж созвучно со словом «сержант». Собственно, в звании сержанта российской армии он закончил службу, да и в стрелковом клубе большинство завсегдатаев знали его именно как Сержанта. И в Сети он в большинстве случаев обозначал себя Сержантом. Или, иногда, брал ник GunFighter, то есть Стрелок. Стрельба была его первым и до поры единственным увлечением. Он был завсегдатаем популярных оружейных форумов, от корки до корки прочитывал всю попадающуюся по теме литературу. Об оружии знал все. Ну, почти все. И любил стрелять. Еще в детстве он просаживал выданные родителями деньги не на кино, мороженое и газировку, а на пневматический тир, который размещался в старом списанном львовском автобусе. Позже его заманили в секцию спортивной стрельбы. Тренер возлагал на него большие надежды и сулил блестящее будущее, но стрельба по тарелочкам показалась ему скучной. В армии тоже не понравилось, ходить строем – это было не для него. И хотя майор сулил золотые горы – как же, лучший снайпер полка – на сверхсрочку он не остался. После дембеля устроился работать, начали появляться деньги. И эти деньги Серж, понятное дело, принялся тратить, само собой, на оружие. Сперва, понятное дело, гладкоствол, потом еще один дробовик, спустя положенное время – нарезной карабин, оптика, модный обвес… В общем, размах был максимально широк в пределах доступных средств. Когда в городке появился стрелковый клуб, Серж тут же стал там завсегдатаем и быстро приобрел репутацию признанного гуру. Особенно ему нравились пистолеты. Настолько нравились, что обходными путями и тайными тропами, через хороших приятелей и подозрительные знакомства добыл себе собственный короткоствол, итальянскую машинку «Beretta 92F». Из нее на пятидесяти метрах он выбивал девяносто очков из ста, а с двадцати пяти мог положить всю обойму в одну точку. Особенно ему нравилась стрельба на скорость. В этом деле он со временем достиг изрядных высот и за считанные секунды мог выпустить все полтора