Жизнь на Севере - Тао Вонг

— Разумеется, спрашивай. Мне скрывать нечего. Конечно, если Ксев не возражает.

Ксев спустилась, спихнула меня с мотоцикла и увезла ПАШУ в мастерскую, а я повернулся к Амелии. Далее последовал очень миролюбивый, можно даже сказать, сердечный допрос. И тем не менее, это был именно допрос. Но она своё дело знала, скрупулёзно уточняя малейшие детали, исключая всякие сомнения, неточности и недоговорки с моей стороны, вытягивая всё до мельчайших деталей о моей встрече с Роксли, затем с Кабестаном, потом с Фредом и Миньоном, а также о моём разговоре со своей командой. Даже про последний эпизод с Миньоном спрашивала, и всё время что-то записывала в маленький бумажный блокнотик. А Вир стоял у неё за плечом и молча наблюдал за происходящим.

— Ну вот, пожалуй, и всё, — сказала Амелия. — Спасибо, Джон. Разреши спросить, ты в ближайшее время будешь в наших краях, или как?

Я пожал плечами.

— Пока — да. Охота тут богатая, а Ксев — единственный механик на сто миль вокруг, который может ремонтировать мой байк, — ответил я.

— А живёшь ты теперь?.. — она подняла на меня глаза, ожидая ответа.

— В форте, Объезд Каркросс, — ответил я. Она снова улыбнулась, и захлопнула блокнот.

— Проблемы с командой? — она склонила голову набок и сочувственно надула губки, приглашая меня выговориться.

— Собеседование ещё не окончено, мой мальчик, — не отрываясь от экрана, скинул мне предупреждающую весточку Али, упорно делавший вид, что ему на нас совершенно наплевать, но, вероятно, так и не сумевший никого обмануть.

— Тишины захотелось. Да и интересно снова поохотиться в одиночку, — ответил я, улыбаясь, но улыбка вышла вымученной. Безупречно вежливой, но без капли тепла. Я с тех пор не говорил с ребятами, мы не обсуждали произошедшего. Мне нужно было время, им, я полагаю, тоже. Пора было определить, что же я чувствую — или не чувствую — чуть не убив Миньона. Это, наверное, было хуже всего, но я до сих пор так и не заставил себя пожалеть о том, что сделал. Какая разница, монстров убивать или людей? Разумных существ я убивал и раньше. И неразумных убивал. Все они, как зерно на мельнице, перемалывались в кровь и опыт. И всё-таки, наверное, надо было чувствовать себя виноватым, разве нет? Нельзя убивать человека, за то, что он на тебя сквернословил. Пока меня несколько оправдывало отсутствие доказательств, что поджог устроил не Миньон, а кто-то другой. А вот за то, что чуть не напал на свою же команду, мне было очень даже стыдно.

Пока я раздумывал, Амелия внимательно на меня смотрела. Потом она кивнула Виру, и они собрались уходить.

— Ну, если у нас ещё возникнут вопросы, мы тебя найдём.

— Конечно, — ответил я, глядя им вслед. Славная женщина взялась за такое безнадёжное дело. Хорошо, что Роксли привлёк её к этому, может, виноватых всё-таки отыщут? Хотя почему бы им, например, Систему не спросить? В Магазине всё покупается и всё продаётся, информация — в том числе. А может, и спросили уже, и это просто спектакль. Чтобы убедить людей, что необходимое расследование проводится должным образом.

Как бы там ни было, это не моя проблема. Уже не моя. Я долго смотрел, как они удаляются. А когда они наконец скрылись из виду, повернулся, глядя в очередной тёмный угол, и позвал:

— Можешь выходить.

Салли хихикнула и выбралась из своего укрытия.

— Чёрт, как ты меня засёк?

— Да есть у меня способ, — ухмыльнулся я. На самом деле обнаружил её Али. С повышением уровня он научился вычислять даже тех, кто владел навыком Скрытности, но был уровнем ниже. — А ты чего прячешься?

— Ксев сказала, ты привозишь ей туши убитых тварей. Вот я и подумала, приду сама гляну. Ксев в алхимии не сильна, так что… — она пожала плечами, а я согласно кивнул. Подошёл к свободной платформе и стал выкладывать на неё туши, быстро и аккуратно, чтобы алхимику было удобнее смотреть. Салли тут же достала из Инвентаря нож и принялась сноровисто тыкать им в одни туши, надрезать другие, разделывая их быстрыми и очень точными движениями. У некоторых она отрезала какие-то части, или рассекала внутренние органы, тихо бормоча что-то себе под нос.

— Как идут дела? В смысле, с людьми? — с любопытством спросил я. Обычно мы общались в спешке и только по делу, в её Лавке.

Она охотно вынырнула из потрохов здоровенной чешуйчатой гадины, которую увлечённо разделывала, и отозвалась:

— Напряжённо. Очень напряжённо. Кто-то попытался заминировать и подорвать Ксев, но мастерская хорошо укреплена, поэтому ничего у них не вышло. А ко мне никто не совался, Лавка ведь совсем недалеко от Центра, так что надо, чтобы попался кто-то совсем тупой. А сейчас, если ты не против…

Я оставил её в покое, нашёл где присесть, вытянул ноги и принялся ждать, вытащив из Инвентаря шоколадку. Час спустя довольная, вся перемазанная кровью и остатками потрохов Салли скинула мне список того, что и почём она хотела бы купить. Я только глянул на список — и отправил торговаться с нею Али. Откуда мне-то знать, сколько стоят яйца Ящеров? Глаза у меня слипались, и я решил, что ребята разберутся сами. А я дам глазам отдохнуть — всего на минутку.

Когда я проснулся, рядом стоял байк, отремонтированный и начищенный, двери гаража были открыты, на улице вовсю светило солнце и в гараж заезжали грузовики, в которые грузили доставленное мною мясо. Был там и Джим, он приветственно кивнул. Я медленно встал и с наслаждением потянулся.

— Здравствуй, Джим, — сказал я. Он хмыкнул, оглядывая меня с ног до головы, потом подошёл и замялся.

— Здравствуй, Джон, — он протянул мне руку и я её пожал.

— Как поживаешь? — спросил я, приглядываясь. С момента нашего последнего разговора он вырос на несколько уровней, и вроде бы стал ещё здоровее, но больше ссутулился и выглядел ещё более усталым, чем раньше.

— Хорошо, — ответил он. Я недоверчиво поднял бровь. Он снова оглядел меня и пожал плечами. — У меня всё хорошо. За целых три дня не потеряли ни одного человека.

Я медленно кивнул.

— Да, монстры немного стабилизировались. Хотя изменения продолжаются.

Он хмыкнул и сплюнул в сторону.

— Изменения. Вот уж чего хватает. Некоторых троп теперь и не узнать. Кое-где даже ландшафт изменился. А в паре километров отсюда мы обнаружили новое озеро.

В голосе его сквозила