Эпоха Опустошителя. Том XII. Часть III - Вел Павлов

Обескураженные, потрясенные и наедине с собственными мыслями.

— Я… я знала… — совсем тихо прошептала она, присаживаясь рядом и укладывая голову мне на плечо. — Я… я догадывалась… Последняя Древняя и последний Безграничный Опустошитель… Нас… нас и вправду свела Вселенная…

Час.

Второй.

Третий.

Четвертый.

Пятый.

— Мы две калеки… — обронил я несколько часов погодя, пытаясь встать на ноги. — Калеками и останемся.

— Двое калек, которые не могут друг без друга, — широко улыбнулась Альяна, помогая мне подняться на ноги. — Тебя, наверное, уже заждались, мой разоритель. Они беспокоятся и… ждут.

— Нас, малышка, — улыбнулся я, неторопливо ковыляя вперед под руку со спатой. — Нас заждались.

— Получается, домой? — с широкой улыбкой рассмеялась девушка.

— Да, — усмехнулся с нежностью я. — Домой…

Доброй ночи, уважаемые читатели.

Что ж, друзья. Вот и вышла в свет предпоследняя глава всей серии о Ранкар Безродном и Владе Верейском.

Теперь у нас остался только эпилог. Эпилог, само собой, будет самым большим и объемным в серии. Очень надеюсь, что выйдет он на следующей недели. И очень надеюсь, что он вам понравится.

Вскоре мы поймем, каким будет возвращение домой и каким будет дальнейшее будущее нашего героя.

Вечное Ристалище.

На границе между двумя мирами.

Одна из низин в Долине Возмездия.

— Получается, домой? — с широкой улыбкой рассмеялась девушка.

— Да, — усмехнулся с нежностью я. — Домой…

Само слово непривычно отозвалось внутри. Не приказом и не командой. Не мечтой, которую следовало отвоёвывать с оружием в руках. Оно прозвучало просто и спокойно, почти… по-человечески.

Основные раны хоть и были исцелены благодаря влиянию судьи Жизни, но силы абсолютно отсутствовали. Организм оказался напрочь истощён, тело не слушалось, а источники совсем не ощущались. Сейчас я и вправду чувствовал себя самым обычным смертным. Наверное, если бы не Истра и не её помощь, то я остался бы лежать посреди тех валунов ещё на несколько дней.

Каждый шаг отзывался тупой болью в мышцах. Холодный воздух долины неприятно царапал лёгкие, ладони порой мелко дрожали, а каменная галька то и дело шелестела под стопами ботинок.

Но вся эта мерзкая и навалившаяся слабость не злила.

Больше не злила.

Час.

Второй.

Третий.

Пятый.

Седьмой…

Впервые на моей памяти время тянулось так долго.

Впервые я был так спокоен.

Впервые я не спешил…

Тишина на душе как умиротворяла, так и порой пугала. Первые два часа я опасался, что Опустошитель снова появится. Казалось, что в одно из мгновений я вновь услышу его мерзкий смех и шепот. Но… нет. Кроме голоса Альяны, я больше ничего и, главное, никого не слышал.

Тело…

Разум…

Эмоции…

Отныне это всё являлось моим.

Моим и только моим.

— Непривычно, — прошептал измождённо я, шаркая ногами по камням и между делом глядя с усмешкой на Руну. — Жутко непривычно.

Я прислушался к себе ещё раз. Никакой чужой злобы. Никакого давления изнутри. Только усталость, собственное сердце, которое наконец билось без чьей-либо воли, и размеренный голос Руны рядом.

Она усмехнулась. Широко, лучезарно и впервые на моей памяти… столь беззаботно. Будто невидимый груз, который давил на неё чудовищной тяжестью долгие столетия, наконец-то исчез.

— Твоя жизнь отныне принадлежит только тебе, мой разоритель, — радостно прошептала она, клюнув меня в щёку. — Ты выстрадал своё…

— Мы… — поправил я устало девушку. — Мы выстрадали, малышка. Без тебя я бы ни за что не справился. Одно лишь меня тревожит — судьи и их слова. Я не хочу становиться хранителем. Но отныне я понимаю, что как прежде уже не будет.

— Забудь о них, — спата вдруг звонко рассмеялась. — Забудь о них хотя бы ненадолго.Просто будь счастлив здесь и сейчас.

— Да… — улыбнулся широко я и под влиянием заразительного смеха Руны сам хрипло расхохотался. — Ты… ты права.

Наверное, со стороны такой смех звучал нелепо. Наш обоюдный гогот нарастающим эхом распространялся по ущелью, а сами мы походили на двух обезумевших гиен. Ноги по истечении нескольких часов по-прежнему отказывались подчиняться. Приходилось усердно ковылять и часто останавливаться. Однако, когда Сига и Мера начали клониться к закату, на горизонте замаячил один из выходов долины Возмездия, а за ним возвышалась сама крепость Возмездия — оплот деспотов, который был возведён на границе между Альбаррой и Инферно больше тысячелетия назад.

Мрачная крепость медленно проступала из вечерней дымки. Высокие стены казались частью нескончаемой горной гряды, а тёмные башни сторожили узкий проход, над которым уже сгущались багрово-фиолетовые сумерки.

Впрочем, удивляло не то, что мы отыскали вход, а то, что по пути никого не встретили. Совершенно никого. Ни заблудших одичавших демонов, ни мутировавших чудовищ, ни дозорных деспотов, которые обязаны были постоянно патрулировать округу. Складывалось впечатление, что кто-то неизвестный очистил наш с Руной путь.

Хотя, возможно, всему виной оказалось то, что я учинил сутки назад.

Возможно, всё внимание мира сейчас было приковано к тому, что случилось там — на руинах Аронтира.

Хотя я и сам до конца не осознавал, кто сумел уцелеть и выжить в устроенной мною мясорубке.

При этой мысли тепло внутри на мгновение сменилось тяжестью. Отныне за спиной оставалось слишком многое — разрушенная столица, чужая кровь, смерть оберегов, гибель регента и лица тех, чьей судьбы я пока не знал. До сих пор я устало пыхтел, неторопливо таща конечности вперёд и не отводя взора от мелкой гальки, что шелестела под ногами. Но в одно из таких мгновений Руна внезапно замерла.

Без помощи подруги замер и я. Покосившись в сторону спаты, я осознал, что она смотрит куда-то вперёд, а призрачная улыбка на пухлых губах с каждым вдохом становилась только шире.

— Как я и думала. Они… они всё это время ждали, мой разоритель.

В её голосе отсутствовало удивление. Лишь тихая уверенность, словно она заметила их присутствие задолго до того, как решилась сказать мне. Слова девушки малость огорошили и выбили из колеи, а затем я проследил за её взглядом и сразу же выпал в осадок. Огромные массивные врата, ведущие прочь из долины Возмездия, оказались распахнуты. И распахнули их совсем не деспоты, а… кое-кто иной.

Между двумя створками тянулась широкая полоса света.