Сергей Гончарюк - Зеркало Миров

– И сколько у тебя таких залов? – спросила Такао.

– Много. Здесь есть всё, от древних сельхоз-инструментов, до космических баз класса "Олимп". И не только из нашего "отражения" но и из других.

– Так ты стал коллекционером? – больше утвердительно чем вопросительно сказала Акира.

– Наверное да. – ответил я.

Сегодня было седьмое сентября две тысячи триста шестьдесят второго года, мы летели на скорпионе последней модификации в Токио. (Стоит отметить современный скорпион внешне отличался от старого совсем немного. Он был немного больше, у него были немного другие, более плавные обводы корпуса. Но главное внешнее отличие было в его двигателях, если раньше это было три кольцевых кожуха в которых стояло по два винта, то теперь их было два и эти кожухи были пусты, а движение воздуха обеспечивалось энергетически потоками. Хоть у нас повсеместно и использовалась антигравитация, но также оставались и машины с более классическими способами передвижения) Вчера в биологическом возрасте двухсот сорока трёх лет, умер Такеши Куросава. Мы летели на церемонию кремации, и последующее размещение урны с прахом в "Зале Памяти" центральной Токийской мега-башни.

На церемонию также прибыл и Флорран с семьёй. Все грустили, но никто не плакал и не устраивал истерик, все знали, что это был, его собственный выбор. После установки урны в отсек в зале памяти, Майя даже слегка улыбнулась мне пытаясь развеять грусть.

– Пап, так ты одобришь эти программы?

– Они очень надеялись, что тебе понравятся эти идеи.

– Да, они мне нравятся, но мне интересно, почему Клара и Дмитрий сами не пришли с этими документами? – сказал я листая страницы на голографическом планшете.

– Ну, они попросили нас.

– Чтобы ты не отказал.

– Мы-же самые младшие.

– Да-уж совсем детишечки. Хина, Харуна, вам не стыдно, до сих говорить, что вы младшие? У самих внуки уже давно выросли. И кстати когда это у вас появилась привычка разговаривать как Даша с Машей. – они переглянулись опёршись на столешницу по обе стороны от меня.

– Нет, не стыдно. Мы-же самые младшие из твоих детей.

– А привычка появилась давно, просто мы её скрывали.

– Так что насчёт программ?

– Одобряю я их, одобряю. – сказал я сдавшись – И программу "Реабилитация" Клары и "Империал" Дмитрия. Причём мне кажется, в "отражениях" эти программы будут лучше работать сотрудничая и ещё пользуясь услугами бюро, в не очень спокойных мирах. – две эти хитрюги переглянулись и улыбнулись.

– Они тоже так думают.

– Но специально разделили эти документы.

– Думали, что тебе что-то одно может не понравиться. – я откинулся на спинку кресла.

– И когда это мои дети стали обо мне такого мнения? Это риторический вопрос. – отмахнулся я от обязательно последовавших-бы подколок.

Программа "Империал" была рассчитана на улучшение технического уровня в тех мирах где это тормозиться искусственно олигархами. Сын предлагает в таких мирах основывать компанию, одноимённую с названием программы, и запускать для начала небольшой партией наши адаптированные технологии, а потом, набирать на работу уже местных умельцев и давать им простор для фантазии, я не мог не одобрить, потому как и людям помочь хочу и Империи выгода может быть, а ну как эти умники из другого мира выдумают что-то эдакое, до чего мы не додумались.

Программа "Реабилитация" проект Клары, это поиск людей в других мирах, которые несмотря на травмы и болезни не сдаются и последующая помощь им в излечении, как основную базу она хочет использовать свой медицинский центр на Зете-Прайм. Это я тоже одобрил, потому-как помнил своё детство.

А бюро про которое я сказал, это Бюро Разведки Отражений созданное в прошлом году. Это уже полувоенное образование, которое как следует из названия разведывает и классифицирует отражения. Я думаю, три этих программы должны хорошо сотрудничать. Я поставил подписи на всех документах и отдал их девочкам. Уже около дверей они обернулись и спросили?

– Праздник уже в разгаре.

– Ты идёшь?

– Конечно, но немного позже. Минут через пять, нужно будет записать обращение с речью. Всё-таки круглая дата. – они кивнули с пониманием и вышли. А я вышел на балкон.

Сегодня пятнадцатого августа две тысячи четыреста тридцать пятого года, в империи праздник, четырёхсотая годовщина образования нашего государства. Моё имя Андрей Соколов, я являюсь императором Земной империи с самого её возникновения. Сейчас, стоя на балконе московской резиденции, выходящем на центральную площадь и наблюдая за тем как празднуют люди, на меня накатывают воспоминания, как развивались события, приведшие к возникновению нашего государства, в честь которого и проводился этот праздник.

– Слушай, ты действительно хочешь издать мою историю в виде книги?

– Да, а что?

– Ничего, я не запрещаю. Просто, стоит-ли?

– Знаешь, я с самого детства мечтал стать таким, каким стал ты. Привести нашу родную планету к миру и процветанию. Иметь большую семью и много друзей. Иметь силу чтобы защитить их при необходимости. Но я не такой. Так, я хочу рассказать людям, что этот путь возможен и может эта история заставит задуматься хоть кого-то, о судьбе нашей планеты, нашей цивилизации.

– Хорошая цель. Чтож, мне пора. И так я у тебя засиделся. До встречи "Писатель".

– До встречи, "Император".