Андрей Буторин - Работа над ошибками (Puzzle)
Собралось «человек» сорок. Все стояли молча, поскольку «разговор» велся мысленно. Вообще, подпольщики старались производить как можно меньше шума, чтобы не привлечь внимания «черных патрулей». Если бы кто-нибудь заглянул в этот момент в заброшенный цех, перед ним открылась бы поистине странная картина: сорок застывших, словно статуи, фигур посреди ржавого, грязного и пыльного железа. Как восставшие из могил мертвецы. Тем более, что лица в неверном свете из запыленных до полной непрозрачности окон казались тоже мертвенно серыми, как и все вокруг.
Выступал Пакер. Он рассказал собравшимся о возвращении Лекера, коснувшись и его вынужденного предательства. Но Пакер сделал это очень осторожно, пояснив всю подоплеку поступка и его вынужденность. К тому же, объяснил Пакер, Лекер не принес организации никакого вреда, да и сообщил о случившемся сам, сугубо добровольно. Пакер в своем выступлении обставил все так дипломатично и аккуратно, что ни о каком предательстве Лекера в общем-то речи и не шло. Получалось, что прижатый Сетером «к стене» Лекер, под угрозой, нависшей над его сыном, вынужден был дать согласие на сотрудничество с хронистами. Но он ведь, по сути, с ними и не сотрудничал — отправился лишь «на разведку» в иные миры, но это оказалось на руку не только хронистам, а и вообще всем: теперь хотя бы понятно, что происходит вокруг!
Произнеся речь столь гладко, что никто из собравшихся и не подумал осуждать Лекера, Пакер передал слово самому «виновнику», с тем, чтобы он рассказал всем о том, что видел и знает.
Лекер, окрыленный сброшенным с сердца грузом, во всех красках разрисовал свои приключения — разумеется, выбрасывая лишнее, то, что касалось его лично. В заключение, Лекер «разошелся» настолько, что призвал к свержению Сетера и власти хронистов.
— Настал момент, — говорил он, по-ленински выбросив правую руку вперед, — когда мы имеем реальнейшую возможность сбросить с себя гнет проклятого режима временщиков! Вчера было еще рано, завтра может быть поздно! Что мы имеем на сегодня? Мы имеем ядро, — Лекер обвел вытянутой рукой над головами собравшихся, — той реальной силы, вокруг которого готовы сплотиться все прогрессивные слои нашего общества. Сколько нас, ненавидящих власть Сетера? Сто? Двести? Триста? Может быть, тысяча, или даже больше? А сколько в наличии «черных патрулей» у Сетера, учитывая, что часть их отправилась завоевывать чужие территории? Сколько? Кто знает?
— Ушла почти пятая часть, человек пятьдесят, — ответил кто-то. — Примерно двести осталось.
— Из них почти половина — деморализована изменениями в мире, часть — начала сомневаться в Сетере и его идеологии, ведь время вновь стало нормальным! — «послышался» еще чей-то «голос».
— Вот видите! — радостно потер руки Лекер. — Нам противостоит всего-то жалкая кучка солдат — от силы человек в сто!
— А сам Сетер? — «раздалось» в цехе.
— А что Сетер? Он что, особенный? Состоит не из такого же мяса, костей и крови, что и остальные? Прижмем его так, что кишки из задницы полезут! — ликуя, завопил Лекер.
Подпольщики недоуменно «загалдели». Раздались недоуменные реплики:
— Чем мы будем его так прижимать?
— Зачем нам его кишки?
— Даже при большом давлении на тело — вряд ли кишки полезут через задний проход…
Лекер начал хохотать. Сначала сдерживаясь, а затем, не выдержав, в полную силу. Он согнулся пополам от раздирающего его смеха, схватившись руками за живот и покачиваясь.
— Что с ним? — изумленно закрутили головами подпольщики. — Ему плохо? Нужен врач!
— Да… да… не… не… н-н-нужен… ха-ха-ха!.. мне врач! — попытался запротестовать Лекер, но зашелся в хохоте с еще пущей силой. — Я… я… ха-ха-ха! с-с-сам… в-врач… ха-ха-ха!!!
На выручку другу пришел Пакер, вспомнив о том, что Лекер рассказал ему накануне о чувстве юмора:
— Лекер не болен! Правда, находясь на чужих землях, он заразился чем-то похожим на болезнь, так называемым «чувством юмора». Он убежден, что это чувство — бесподобно! Похоже, ваши слова просто рассмешили Лекера, вот и все.
Лекер как раз перестал хохотать, хотя и продолжал тихонечко всхлипывать.
— П-простите меня, друзья! — проговорил, наконец, он. — Пакер прав, вы меня действительно рассмешили! Я ведь не призываю вас в буквальном смысле выдавливать из Сетера кишки, хотя это, возможно, было бы не столь уж дурным поступком… Я ведь просто выразился образно! Пошутил, так сказать! Подождите, вот скинем временщиков, я еще всех вас научу шутить и смеяться! А сейчас предлагаю следующее…
План, предложенный Лекером, который они придумали накануне вместе с Пакером, был дерзок, но не казался невыполнимым. Лекер предложил устроить инсценировку нападения пришельцев, чтобы отвлечь силы «черных патрулей», охранявших тюрьму. Затем — освободить заключенных, в основном — «политических» (своего сына, разумеется, тоже), и, подкрепив таким образом свои силы, двинуться к резиденции Сетера. К тому времени паника в рядах хронистов, вызванная слухами о нападении пришельцев и «подогретая» взятием повстанцами тюрьмы, по мнению Лекера, разгорится вовсю, следовательно, взять Сетера «тепленьким» не должно было бы, по идее, составить большого труда.
С планом согласились почти все. Многим он казался безусловным самоубийством, но и терпеть больше диктатуру хронистов было невыносимо. «Лучше уж пасть в бою!» — подумали многие.
Лекер с Пакером, как явные лидеры, немедленно взялись за организацию претворения плана переворота в жизнь. Пакеру поручили организацию «нападения» пришельцев. Для этого решили начинить взрывчаткой автомобиль и подорвать его на границе с вонючим миром наннгов. (Впрочем, слово «вонючий» здесь не вполне корректно, поскольку, как оказалось, жители «серого мира» абсолютно не воспринимали в таком качестве воздух Рега. Видимо, все дело в различии (и немалом!) физиологии землян и соплеменников Лекера.)
Затем небольшая по численности группа Пакера должна была устроить громкую стрельбу возле места взрыва, инсценируя перестрелку с врагами. Лекер, к сожалению, не знал о печальной судьбе, постигшей наннгов, иначе он, конечно же, предложил бы принести с их территории несколько трупов для пущей убедительности. Но он придумал другое — нарубить побольше извивающихся мерзких регинянских растений и разбросать на месте «боя». Для имитации чего-то чужого, страшного и непонятного этого, для начала, должно было хватить.
Сам же Лекер взял на себя штурм тюрьмы. После взрыва и начала перестрелки на новой «окраине» города, несколько повстанцев, изображающих мирных жителей, должны были с криками ужаса пробежать мимо тюрьмы, якобы спасаясь от инопланетных агрессоров. «Черные патрули» должны будут клюнуть (в это верили все), и хотя бы часть их бросится «на защиту рубежей», ослабив охрану тюрьмы. Тут-то и вступят в бой главные силы повстанцев во главе с Лекером.