Олег Верещагин - Я иду искать... Книга первая. Воля павших

Отряд спешился. Несколько человек, у которых были бинокли, подошли, скрываясь за камнями, к краю обрыва левее уводившей вниз тропы. Олег последовал за ними — и тут же Йерикка протянул ему мощный, хотя и помятый, «цейсс».

— Посмотри.

Улочки веси, сады и огороды приблизились сразу. Пустынные, ночные… Но — у явно наскоро сколоченной коновязи стояли кони. Много коней, украшенных многоцветьем сбруи — хангарские! За домами виднелся вельбот. Над крайним зданием лениво хлопало по ветру полотнище с Грифоном Данвэ.

— Они там? — тихо спросил Олег.

Йерикка ответил из-за плеча.

— Да. Там.

— А то что за скомрашье хороводье? — удивленно спросил Гоймир.

Олег повел биноклем наудачу — и тоже удивился. Около десятка солдат — мальчишка уже научился узнавать горных стрелков — с винтовками наперевес вели по улице полдюжины гражданских (так определил их Олег), непрестанно избивая их прикладами и поднимая упавших за волосы и вывернутые руки. Большинство из конвоируемых уже потеряло даже подобие человеческого облика — в рваной одежде, окровавленные… Дальше хангары — четверо, с саблями наголо — конвоировали еще двоих, вроде бы целых и невредимых.

— Да нет, на скомрахов это похоже, как я на упыря, — медленно сказал Йерикка, глядя в бинокль, который отдал ему Олег. — Слушай, водитель, они их ведь расстреливать ведут, честное слово. Наверняка во-он к тем скалам.

— Кажет на то, — согласился Гоймир.

Олег переводил взгляд с одного на другого — и выпалил, сам того не ожидая:

— Надо их отбить!

Оба горца разом уставились на Олега, потом — переглянулись:

— Из человеколюбия? — задумчиво спросил Йерикка.

Гоймир недоуменно сказал:

— Но они ж лесовики… да и не готовы мы, все дело загубим!

— А те двое кто? — запальчиво спросил Олег.

Йерикка молча пристукнул о камни неуклюжим прикладом ДП. Заметил:

— Все равно нам язык нужен.

— Случись, заболтают нас четырнадцать языков-то, — подал голос кто-то.

Гоймир, размышлявший еще несколько мгновений, тряхнул головой:

— Добро. Йерикка, сам-шесть сделай все путем. Без огня!

Йерикка кивнул. Олег тут же вцепился ему в плечо:

— Возьми меня! Честное слово, не подведу!

Тот даже не задумался — кивнул, потом ткнул еще в пятерых, явно наугад. Все поднялись сразу, а рыжий горец вскинул руку:

— Побежали!

— Хоть своими ногами, — вздохнул Олег.

Йерикка оказался прав — всю эту компанию явно вели на расстрел, и именно туда, куда он указал. Горцы добрались до места вовремя — стрелки как раз выстраивали свои жертвы у большущей, с хороший дом, отвесной каменной плиты. Один из избитых — пожилой мужчина, борода которого была наполовину выдрана с мясом, а наполовину запеклась сосулькой — уже не мог стоять сам, его поддерживали двое мужиков средних лет. Еще один бородач — помладше первого — обнимал, прижимая лицом к груди, плачущего мальчишку. Последний из смертников — подросток лет 14 — тот, сжав кулаки, тоже стоял сам, лицо оплыло от побоев, но глаза сверкали злобой.

Двое, которых конвоировали отдельно, оказались одеты по-городскому. Олег снова удивился, насколько эта одежда похожа на одежду его мира: жилеты с кармашками поверх серых рубах, мешковатые штаны из чего-то, похожего на вельвет, крепкие высокие ботинки. Оба были молоды, лет по 25, хорошо выбритые. Спешившиеся хангары поволокли их к камню и толкнули в общий строй. Тот, что пониже, схватил своего товарища за рукав и затряс, истерично-громко выкрикивая:

— Да скажи же им, Виктор! Скажи им, что мы журналисты!

Виктор, медленно скрестив руки на груди, поднял голову и ответил очень четким голосом, спокойно и презрительно:

— Сказать? Я не умею разговаривать со зверями.

— Кон-во-о-ой!.. — протяжно скомандовал один из стрелков. — Заря-жай!

Послышался слитный лязг затворов. Линия стрелков выровнялась. Хангары отошли в сторону, предоставив славянам расстреливать славян.

Избитый мальчишка, перекосив лицо в последнем напряжении, в отчаянье шагнул вперед и высоким, нездешним голосом закричал-запел:

— Слава, слава славная.

Славная слава славянская…

И остальные подхватили — сперва недружно, а потом — все более слитно…

— Целься! — выкрикнул старший. И… рухнул с изумленным лицом, выплевывая кровь — в горле торчал метательный нож. Следом, не успев опомниться, повалились еще четверо — ножи летели точно.

— Рысь! Руби! — с каким-то сухим треском рявкнул Йерикка, сваливаясь с расстрельной глыбы едва не на головы убийцам. Двое горцев отсекли хангаров от лошадей. Противников осталось одиннадцать, и они были растеряны до столбняка.

Олег соскочил вниз вместе со всеми, держа меч и камас в руках. Никогда в жизни он никого не убивал холодным оружием. И, если честно, сейчас совершенно забыл, что надо делать.

АБСОЛЮТНО.

Мелькнули растерянные лица стрелков. Кто-то выметнулся вперед слева от Олега, тонко и зло свистнула сталь, и молодого стрелка, стоявшего ближе остальных с разинутым ртом, как-то перекосило… он начал падать… или нет! Олег понял, что стрелок стоит, а падают его ГОЛОВА, ПРАВОЕ ПЛЕЧО И ПРАВАЯ РУКА. Олег бросился в сторону, отворачиваясь, чтобы не видеть этого; внезапно ему стало очень плохо, физически плохо, а на него бежал плечистый стрелок, отводя винтовку со штыком для удара, и лицо стрелка было бешеным, нечеловеческим… Олегу было совершенно все равно, что сейчас его заколют, но тело оказалось умнее и быстрее оцепеневшего мозга. Олег метнулся влево перед самым штыком — и обрушил удар сплеча. Он услышал хриплое «а-а-х!», и в ноздри ударил запах… страшный запах крови, парного мяса — СМЕРТИ. Стрелок, повернувшись, повалился под ноги Олегу, зачем-то закрывая грудь винтовкой. Ни лица, ни нормальной человеческой головы у него не было… а из этой жути текла бурлящая кровь и торчало что-то розовое, влажно блестящее. Мальчик застыл, не в силах отвести глаз от зарубленного им человека — и очнулся, лишь когда Йерикка дотронулся до его спины и сказал весело:

— Йой, как ты его!.. Меч-то вытри, все кончено.

— Уже? — спросил Олег. Просто чтобы что-то сказать. И огляделся.

Все горцы были на ногах. Скрутили стрелка и хангара, заткнув им рты и накинул на шеи удавки. Пленных развязывали, и те выглядели не менее обалдевшими, чем их палачи.

— Меня сейчас вырвет, — тихо и задумчиво сообщил Олег, не сводя глаз с убитого.

Йерикка увидел, что землянин быстро зеленеет, а вокруг глаз ложатся черные круги, и, приобняв его за плечи, силой повернул в сторону:

— Сначала всегда так. Дыши глубже. И смотри вон туда, в горы…