Эпоха Опустошителя. Том XII. Часть III - Вел Павлов
— Его или её невозможно обучить. Он или она следуют… пути агонии.
— Он или она не колдует. Он или она… растёт, пожирая окружающих.
— Он или она есть часть бытия. Он или она… бедствие и спасение в одном лике.
— Однажды — он или она… перестанет быть Безграничным.
— Потому как… Безграничный не спрашивает.
— Безграничный просто берёт…
— Ха-ха-ха… Дерьмо собачье! — в очередной раз огорошил тот меня, громко гогоча. — Это же неполное писание. Дерьмо, которое ты мне зачитал, предназначалось для чистокровных, как твоя мамаша. А ты сраный и вонючий полукровка. Путь Агонии полукровок отличается. Хотя я вообще удивлён, что они сумели воспроизвести его и призвать меня.
— Что? – ошарашенно вопросил я, медленно выпрямляясь во весь рост. — Призвать?
Вот только эта тварь не желала слушать. Он продолжил говорить. И с каждым его словом я сильнее выпадал в осадок.
— Его нельзя сотворить…
— Его нельзя призвать…
— Его невозможно научить…
— Оно пробуждается само…
— Ни наставник, ни книга не укажут ему дороги…
— Ибо ведёт его Путь Агонии…
— Оно не ведает чар…
— Оно не склоняет мир заклинаниями…
— Оно растёт, пожирая всё, что оказывается рядом…
— Плоть, силу, память и саму суть вещей…
— Оно — часть Бытия…
— Которую Бытие однажды отвергнет…
— Бедствие и Спасение…
— Сокрытые под одним ликом…
— Придёт день…
— Когда пределы сомкнутся…
— И оно перестанет быть Безграничным…
— Оно станет Опустошителем миров.
— После той поры помните…
— Опустошитель не просит…
— Опустошитель не спрашивает…
— Опустошитель миров просто берёт…
— А когда не берёт…
— Оно становится Безграничным…
— Безграничным Опустошителем.
Даже находясь в призрачном состоянии, в горле вдруг пересохло от услышанного.
Я не верил.
Точнее не желал верить.
Отказывался верить.
Испытание.
Вся моя осознанная жизнь оказалась испытанием.
Путём Агонии.
— А как ты хотел? — тварь вновь начала читать мои мысли, а его губы исказились в ехидной ухмылке. — Таков наш удел. Хотя ты нарушил правила, когда впал в стазис. Ох, если бы не он… Я бы залил это место кровью и все окружающие миры тоже… – Опустошитель пошёл в разнос. — Да и эта призрачная сучка постоянно мешалась под ногами. И семейка ещё твоя… Уроды мерзопакостные!
— ЧТО ТЫ НЕСЁШЬ⁈ — вышел я из себя, попытавшись схватить того за грудки, но всё оказалось тщетно — руки прошли насквозь. — ОБЪЯСНИ НОРМАЛЬНО! Я ЖЕ УМЕР! УМЕР ДЛЯ ВСЕХ! СДОХ! Я УШЁЛ! Я ПОПРОЩАЛСЯ!!! Я… Я… Я…
Его изувеченная физиономия, глядя мне в глаза, нагло ухмылялась и тихо посмеивалась на все мои заявления, но затем его голос стал на порядок тише, а слова прогремели, как гром среди ясного неба:
— Поздравляю, Безграничный Опустошитель. Победа за тобой… — и будто в подтверждение своих слов он спокойно заключил, словно опираясь на какие-то неизвестные мне писания. — «Когда оно возьмёт последнее, брать станет нечего — и Безграничный обретёт предел».
Я сглотнул от ужаса. Сглотнул, потому как снова не поверил.
— То есть… Я… я должен был… умереть? Это… это часть пути Агонии?..
— Не разрушив всё до основания, нового фундамента не возведёшь, — философски рассмеялся он, а его силуэт вдруг начал истончаться на глазах. — Ну всё… мне пора.
Страх сковал тело, а осознание всей своей невыносимой мощи поразило разум. Я не в силах был пошевелиться. Весь мир перевернулся с ног на голову. Однако пока я пытался прийти в себя, босоногий Опустошитель как ни в чём не бывало ступил на поверхность океана и неторопливо зашагал к горизонту.
— КАКИЕ ЕЩЁ «ПОРА»⁈ — заорал я во всю глотку, переходя на сиплый хрип. — КАК ПОНЯТЬ ТВОЁ… «ВСЁ»⁈ ЧТО ЗНАЧИТ «ВСЁ»⁈
— Странный ты всё-таки и… забавный, — весело рассмеялся он, даже не думая оборачиваться. — Мы же две противоположные стороны. Две враждующие половины. Мы две стороны одной медали. Когда побеждает тьма, рождается Опустошитель. Когда побеждает так называемый свет, рождается Безграничный. В твоём случае родился Безграничный Опустошитель. Ты уж не посрами наш род и удачи тебе, что ли…
Я просто-напросто прирос к берегу. Прирос там, где стоял. Однако, когда Опустошитель почти исчез, тот вдруг резко обернулся.
— Скучать будешь по мне? — спросил он с коварной усмешкой, медленно растворяясь в рассветных лучах горизонта.
Тело среагировало быстрее разума, и без лишних слов я поднял обе руки и продемонстрировал ему единственное, до чего сумел додуматься под наплывом всего пережитого — два средних пальца.
— Вот это видел? Пошёл ты, урод! Катись давай!
— Ха-ха-ха… Хи-хи-хи… Хе-хе-хе… ХА-ХА-ХА… ХИ-ХИ-ХИ… ХЕ-ХЕ-ХЕ…
На берегу я остался в одиночестве. В полнейшем одиночестве. Шум прибоя смешался с его затихающим хохотом, а позади то и дело шумели кроны исполинских деревьев. И глядя то на океан, то на деревья я начал понимать, почему он назвал это место Границей.
Два пути — Опустошитель и Безграничный.
Останься я во мраке среди тех гигантских исполинов, то Опустошитель бы взял верх.
Но благодаря им. Благодаря их стараниям я сумел выбраться. Выбраться на берег океана.
— Спасибо…
Смех Опустошителя ещё не успел раствориться в пространстве, как мой слух вдруг каким-то образом сумел расслышать плач. Девичий плач. До жути знакомый плач, который я уже слышал ранее.
— Прости, мой разоритель…
Рубеж начал размываться.
Берег исчез.
Океан слева испарился.
Деревья справа пропали.
Сердце забилось быстрее и громким набатом отозвалось в ушах.
Глаза резко распахнулись и от недостатка воздуха я зашёлся в протяжном кашле, распластавшись прямо посред груды камней, где-то на самом дне легендарной Долины Возмездия.
— Да будь… кха… оно всё… проклято… Какого… кха-кха… хе… кхе-кхе…
— Ранкар?..
Плач Истры резко прервался, а первым, что я увидел перед глазами, оказались силуэты. И это были не люди. Далеко не люди. Они больше напоминали стихии. Размытое зрение ещё не пришло в норму, но позади неизвестных я сумел рассмотреть знакомую тень — Иссарию.
Императрица Алого Пламени, склонив голову, находилась в обществе какой-то незнакомки.
Однако удивило отнюдь не это. Удивило появление девушки. Совсем юной девушки. Она отделилась от пятёрки странных существ и, очутившись рядом, с удобством присела на один из валунов и расплылась в