Авторов Коллектив - Адептус Астартес: Омнибус. Том I (ЛП)

— Так кто из нас трус? Ты хочешь убить меня? Возьми свой болт-пистолет, наведи на меня, скажи «отец, ты ни в чем не виноват» и спусти курок.

— Нет, — произнес Гэбриэль без намека на эмоции, — я пришел сюда не чтобы убивать тебя, а чтобы ты сам мог оборвать собственную жизнь.

Гэбриэль положил на алтарь болт-пистолет.

— Восстанови свою честь. Сделай, что должно, и позволь мне запомнить тебя героем, а не трусом. В магазине лишь один болт — для тебя.

Гэбриэль смотрел на отца, пока вокруг них кружила осыпающаяся с потолка пыль, потревоженная усиливающимися толчками. Эсмонд взглянул на болт-пистолет и поднял его, хотя вес и размеры оружия были слишком велики для его слабых рук. Старик покачал головой.

— Ты лжешь, — произнес он, опустив пистолет, — тот, кого я вырастил, никогда не оставит заряженным оружие, из которого может быть убит. И если бы ты даже был настолько глуп, я все равно не обращу его против себя. Пусть лучше кровь будет на твоих руках, чтобы ты никогда не смог ее смыть.

Гэбриэль забрал пистолет с алтаря и извлек обойму.

— Прячешься за приближающейся бомбардировкой? — произнес Эсмонд. — Просишь меня покончить с собой, чтобы избавить тебя от боли? Кто же теперь трус?

— Ты прав, я не настолько глуп, чтобы остаться беззащитным. — Гэбриэль извлек спрятанный в подсумке на поясе патрон и вставил его в обойму с короткой молитвой. — Но я не трус. Я убью тебя.

Он направил болт-пистолет на Эсмонда.

— Я лишь надеялся, что ты проявишь себя как тот храбрый человек, которого я помнил.

— Надеюсь, ты лишишься всего и вся, что тебе дорого, — ответил Эсмонд. — Я проклинаю день, когда мать исторгла тебя из дыры между ног!

— По крайней мере, в конце у нее хватило мужества направить на себя пистолет, — произнес Гэбриэль, спуская курок.

Белые и голубые цвета Кирены исчезли, поглощенные удушливой смертью. Все что от них осталось, это завеса из черных туч и периодическое адское свечение магмы в местах, где орбитальная бомбардировка пробила кору.

Кирена была мертва. Тем не менее, это не никак не отразилось на плотности огня продолжавшего утюжить планету из всех орудий флота.

Если Гэбриэль и видел свой пылающий мир сквозь окно в заалтарной арке правого борта, то не подал виду. Вместо этого, он продолжал стоять на коленях перед бесстрастным гроссмейстером Кваноксом, Серым Рыцарем, по сравнению с которым сам капитан казался незначительным. Кванокс выглядел внушительно в своей серебристой броне с вьющимися вокруг обеих рук длинными полосами пергамента. Перед собой, текстом вперед, он держал особое постановление, в то время как облаченная в рясу с проглядывающими из под нее змеящимися трубками женщина-иерофант читала вслух:

— Властью данной нам Золотым Троном Терры, да станет известно, что капитан Гэбриэль Анджелос действовал со всей необходимой верностью, запросив уничтожение Кирены и, таким образом, признается невиновным в запятнавшей планету ереси. Гэбриэль принял постановление.

— Ты поступил верно, последний сын Кирены, — произнес Кванокс. — Встань же и присоединись к своим братьям как равный.

Комната взорвалась одобрительными возгласами, Кровавые Вороны обступили капитана, поднимая его с колен. Кванокс еще раз кивнул и покинул комнату в сопровождении иерофанта, оставив Воронов праздновать.

Гэбриэль сохранял мрачное выражение лица даже после того как были провозглашены тосты за его невиновность и Кровавые Вороны разбились на небольшие группки, обсуждая свои недавние подвиги на теперь уже мертвом мире. Только Исадор остался рядом с капитаном.

— Осторожнее, — тихо произнес Исадор, кивком указав на постановление. Гэбриэль внезапно осознал, что сжал его так сильно, что смял пергамент. Он ослабил хватку, но выражение лица не изменилось.

— Я подумал, ты должен знать, — произнес Исадор. — Мы покидаем орбиту завтра, духи машин уже готовы.

— Я думал мы останемся здесь на неделю, — возразил Гэбриэль, моментально забыв о грусти.

— Флот останется, но мы отправимся сопровождать боевую группу «Адский Дозор». Флот орков вошел в систему Тартарус и Империум отправляет нас разобраться с вторжением.

— Тартарус? Почему это название кажется мне знакомым? — спросил Гэбриэль.

— Это мир паломников с очень важными святыми. Он лежит вблизи Ока Ужаса и пережил несколько черных крестовых походов.

Гэбриэль усмехнулся:

— Теперь вспомнил. Хорошие библиотеки?

— Так считают, — произнес Исадор с ухмылкой. — Там есть несколько томов, в которых остро нуждается библиотека ордена.

— Отлично. Ты сможешь найти все, что нужно после того, как мы разберемся с орками. После последних двух недель, — произнес Гэбриэль, не отрывая взгляда от Кирены, — участие в небольшой войне будет приятной переменой.

Переплет книги слабо поблескивал под взглядом Гэбриэля, мерцая в тусклом дрожащем свете маленького библиариума, который капитан зарезервировал для личного пользования. Затейливая резьба покрывала необычный материал обложки; казалось, она постоянно выпадала из фокуса, словно тонкость деталей была слишком сложной даже для улучшенного зрения Гэбриэля. Книга одновременно притягивала и отталкивала.

— Где ты ее нашел, Пратиос? — спросил он, не отрывая взгляда от искусно выполненного посеребренного изображения крыльев ворона.

— Он оставил ее на мое попечение, капитан, — ответил капеллан.

Его голос был глубоким и исполненным заботы, словно теплый свет, льющийся из подвешенной над столом светосферы. На миг Пратиосу захотелось покинуть тень и положить руку на плечо Гэбриэля. Тот выглядел напряженно и мрачно, сидя в одиночестве перед тяжелым томом, капеллан беспокоился за капитана, чей друг и брат незаметно пал прямо у него на глазах.

— Он дал ее тебе? — вновь спросил Гэбриэль.

Словно подчеркивая свое недоверие, он слегка повернул голову, но не достаточно, чтобы Пратиос мог увидеть его лицо.

Капеллан тщательно взвесил свои слова:

— Он доверил ее мне.

Воцарилось долгое молчание, прежде чем Гэбриэль вновь повернулся к книге, с грустью рассматривая ее удивительную обложку.

— И ты доверяешь ее мне, Пратиос? Что ты хочешь, чтобы я с ней сделал?

— Ты наш капитан, Гэбриэль, и командор караула. Это тебе решать. — В словах капеллана звучал невысказанный упрек, с которым Гэбриэль вынужден был согласиться.

— Он был моим другом, Пратиос… — Начал Гэбриэль, позволяя словам нарушить задумчивое молчание. — Когда-то мы вместе сражались в Испытаниях Крови на Кирене. Ты, должно быть, помнишь это? В конце мы стояли плечом к плечу, как и в бесчисленных битвах после, каждый из нас держал судьбу другого в своих руках. Мы доверяли друг другу с самого начала, Пратиос. Я не хочу снова.