Игорь Подгурский - Инквизитор Красной Армии. Патронов на Руси хватит на всех!
— Именно! Тот станет всем, — председателя было трудно сбить с темы. — Скажу больше: вам несказанно повезло. Завтра будут звездины. Будете нашим почетным гостем. Так сказать, делегат из города. Смычка города и деревни крепнет и процветает.
При слове «звездины» у Акима в душе всколыхнулись тягостные воспоминания. Те, кто пережил кровавую рубку Гражданской войны, прекрасно помнили, что делали с пленными не отошедшие от схватки бойцы. Схватят белый разъезд, вырежут погоны на плечах. Золотопогонники в долгу не оставались: вырезали звезды на спине у пленных красноармейцев. В белой контрразведке это называлось «озвездить краснопузого». Жалость и сострадание были выброшены за ненадобностью с обеих сторон. Дошедшие до крайней степени озверения бойцы в бесконечной череде боев уже плохо отличали своих от чужих, правых от виноватых. Все потом. Вот когда наступит всепобеждающее царство пролетариата, тогда и разберемся.
Кровавый туман застилал глаза и ожесточал сердца. На войне нет места сомнениям. Задумался — считай погиб. Если враг не срубит, свои же схарчат. Пожалел идейно чуждого, значит, не веришь в светлые идеалы революции. Классово чужой ты нам. Прощай, бывший товарищ! Жаль, мы тебя сразу не разглядели, затаившуюся контру. Кровью старались повязать друг друга с обеих сторон. Сплотить ряды. Ни шагу назад. Чем больше крови на руках, тем лучше. А если по локоть в крови, так всеобщий почет и уважение. Между заградотрядовцами и контрразведчиками существовало негласное соревнование: кто кого переплюнет в кровожадности. Коллеги по цеху не жалели ни своих, ни чужих…
— Сам товарищ Котовский стал одним из зачинателей звездин. Герои Гражданской войны плохого не придумают. Сам всероссийский староста Калинин поддержал идею. У Михаила Ивановича звериный нюх на все нужное нашему общему делу. — Гертруда голосом выделил слово «нашему».
— Что это за звездины такие? — тихо поинтересовался Аким. С легендарным командармом ему приходилось лично сталкиваться. Котовский был горазд на всякие выдумки. От некоторых его придумок у белогвардейцев мороз по коже шел.
Председатель недоверчиво хмыкнул. Из города приехал, а таких вещей не знает. Он еще раз развернул мандат. Вроде все правильно. Синяя печать на месте. Подпись товарища Ковбасюка на месте.
— Так что это за мероприятие? — повторил вопрос Поплавков, забирая бумажный листок из рук председателя. Ему не понравился повторный осмотр документов. Только на зуб не попробовал всесильную бумагу. — А если кто-то не захочет звездиться? Несознательных элементов хватает. Да и не все еще приняли душой новую власть?
— Кто не захочет — заставим, — глаза председателя нехорошо блеснули. — Не вызвездил детей — не получишь справку из сельсовета. А без справки в город не попадешь. На ярмарке ничего не продашь. Ни колоска. — Гертруда показал мозолистую фигу в сторону двухэтажного дома за крепким забором без щелей. Доска к доске. Первый этаж каменный, второй деревянный. Крыша крыта листовым железом. Похоже, там жил несознательный элемент.
— Фиг тебе с маслом, а не торговля, купчина толстопузая. — Похоже, в доме под железной крышей жил идеологический оппонент, и он в одностороннем порядке продолжал неоконченный спор. — Мы тут пашем. Горбатимся. Ворочаем… Так вот звездины начнутся с утра пораньше в сельсовете. Милости просим на торжество нового духа. Пиршество революционного разума. А звездины — революционная инициация младенца. Конечно, этот обряд имеет революционный смысл. Мы противопоставляем его крещению. Не во всех деревнях и селах нашей губернии… области у председателей хватает решимости. Слабаки. Надо размыть и исковеркать старые традиции. Тысячелетиями дурили народу головы.
— Размыть и исковеркать, — эхом повторил Аким. Где-то это уже слышал? Ах да, на съезде в зимнем Петрограде.
Инквизитор вспомнил, что на Сормовском заводе постановили встречать Новый год 1 мая. Также стоило ждать «комсомольское Рождество» и «комсомольскую Пасху». На память пришел календарь, виденный им в Наркомате путей сообщения. Крупными буквами сообщалось: «Четвертый год Октябрьской революции». Ниже и мельче указывался год христианской эры. Сверху спустили указание: подлинная история человечества ведет отсчет от 7 ноября 1917 года.
Председатель продолжил, не обратив внимания на слова уполномоченного:
— Необходима серьезная и планомерная идеологическая борьба. Обряды крещения, венчания и отпевания признаны контрреволюционными. Мы их заменили на звездины и на красные свадьбы и красные похороны. Мы положили конец обряду, который веками ставил на людях клеймо «раба божьего». Надо сдвинуть беспартийные массы в сторону нового быта советской деревни. Хотя зачем я это все вам рассказываю? Придете, сами все увидите собственными глазами. Недолго осталось. Пойдемте, я покажу вам дом, где жить будете. Отдохнете с дороги, то да се. — Председатель жестом фокусника выудил из внутреннего кармана ключ, будто знал, что он сегодня пригодится. — На постой вас надо определить. Дом пустует с весны.
— А хозяева куда делись, раскулачили?
— Да нет, в нем вдова жила с тремя детишками-погодками. Муж сгинул еще на Первой мировой. Она к сестре в соседнюю деревню подалась. Вместе легче хозяйство вести, да и детвору с родней легче растить. Ей тут все равно житья не будет.
— А что так?
— Поговаривают, что она ведьма. Как у нас люди пропадать стали, так вообще проходу не давали. Раньше просто косились и за спиной шептались, а потом ворота дегтем измазали. Могли и хату ночью подпалить. У нас тут волчья стая объявилась. Совсем людей не боятся. После дождя следы лап обнаружили в самом селе. Ничего и никого не боятся. Волчары по улицам расхаживают как у себя дома. В народе слух пошел, что это она их приваживает. Вот и убралась подобру-поздорову, от греха подальше.
— И волки сразу перестали появляться?
— Не-а, шурудят по-прежнему. Надо будет попробовать мужиков на облаву собрать.
Кровожадные серые монстры, облюбовавшие окрестные леса рядом с Сосновкой, обжились, осмотрелись и деловито принялись включать в рацион местных жителей.
— Так чего мешкать. В каждом доме по винторезу еще с Первой мировой припрятано. Деревенские — народ запасливый.
— Комсорг сказал обождать. Может, волки на бандитов переключатся. У нас тут по лесам шайка промышляет. Может, оно и верно, — почесал затылок председатель. — Только я вот в толк не возьму. Зачем им на людей охотиться? В наших лесах всегда полно дичи. Как будто медом им тут намазано. Кружат и кружат вокруг села, далеко не уходят. Скоро совсем житья не станет. Хотя что это мы на зверье зациклились. Завтра же такое знаменательное событие намечается. Может, мне стоит написать в районную газету о завтрашних звездинах? А? — Гертруда искательно заглянул в глаза Акиму. — Донесу до потомков дух революционного романтизма.