Даниил Аксенов - Апокалипсис: р. от о.л.

  Ее шея не поворачивается и сестра-хозяйка вынуждена двигать стул, чтобы узнать, кто к ней пришел. Стул скрипит, но поддается. Он потерял ножку при бомбежке гитлеровской авиацией, но она была заменена алюминиевой трубкой с 'кукурузника'.

  - Э... кто вы? - вопрошает старушка бодрым голосом глубоководной рыбы (да-да, я знаю, что рыбы не разговаривают).

  Мои уши работают на полную мощность и, кажется, шевелятся.

  - Я из милиции! - ору как можно громче. - Из милиции!

  - Не надо кричать, - строго говорит старушка. - Я тогда вообще ничего не слышу.

  - А как надо? - интересуюсь тоном пониже. Я, не пасующий ни перед чем, впервые готов отказаться от допроса свидетеля!

  - Говорите нормально и помогайте себе жестами, - следует то ли ответ, то ли продолжение предыдущей фразы. - Мой левый глаз еще неплохо видит. Присаживайтесь!

  Я смотрю на второй стул. Охренеть! На нем сидел еще Наполеон, потому что этот стул - единственный, который сохранился после пожара в Москве. Он обгорел совсем чуть-чуть.

  - Спасибо, постою, - я скромный человек и никогда бы не воспользовался сидением императора Франции.

  - Э... а кто вы? - некоторые вопросы ставят меня в тупик, но я беру себя в руки.

  - Я из милиции. Понимаете? ЧК, ГПУ, КГБ, ФСБ...

  - А, ГПУ, - взволнованно говорит старушка. - Вы недавно забрали моего соседа! Что с ним?

  - Расстреляли, - отвечаю, помогая себя жестами. - Он рыл подкоп в Китай вдоль Кремлевской стены.

  - Э, тогда поделом, - Ирина Викторовна успокаивается и роняет монокль на кипу желтой бумаги. - Но я его совсем не знаю!

  - Я по другому вопросу, - решаю, что попытка не пытка. - Двадцать лет назад здесь было совершено убийство женщины. Вам что-нибудь известно?

  - Может быть убийца - дворецкий? - предполагает старушка.

  Я горжусь своими профессиональными навыками и только вера в них не позволяет мне прекратить допрос.

  - Здесь, - показываю рукой на пол, - женщину, - показываю округлости на груди, - застрелили, - прикладываю пальцы и виску и делаю 'пиф-паф'.

  - Э, - догадывается старушка, - так это было еще при Илье Петровиче. Он был в курсе, но ничего никому не рассказывал!

  - При каком Илье Петровиче? - спрашиваю я без особой надежды на успех.

  - Которого сменил Олег Аркадьевич, но скоропостижно умер, его место занял Борис Иванович, но тоже недолго продержался...

  В течение пары минут следует перечисление ничего не говорящих мне имен, и я терпеливо жду, чтобы не сбить собеседницу с канвы повествования.

  - Что за Илья Петрович? - наконец осведомляюсь я, не представляя себе, как этот вопрос показать жестами.

  Но старушка реагирует бодро:

  - Главный врач. Он пошел на повышение в горздравотдел.

  Своему успеху я радуюсь как ребенок.

  - А где он жил, знаете? - спрашиваю для проформы.

  - Рашмановский три квартира четыре, - тут же отвечает Ирина Викторовна.

  Моей радости нет предела.

  - Спасибо! - говорю и уже собираюсь покинуть гостеприимную конуру, как старушка останавливает меня.

  - Э, подождите! Если вы встретите Илью Петровича, то передайте ему, чтобы он вернул простыню и две наволочки, которые брал в день траура по Брежневу. У меня до сих пор эта недостача!

  Мои слова иссякают, и я больше ничего не говорю. Иду по белому коридору, чтобы встретиться с Елизаветой и похвалить ее за уже почти ненужные труды, но внезапно сотовый стучится в грудь. Достаю телефон из-за пазухи, подношу к уху и информация льется рекой.

  - Главный врач связался со своим Претендентом и сообщил о твоем приходе, - докладывает оператор. - Мы проследили звонок и даже записали разговор. Претендент живет на Воробьевых горах, в пентхаусе.

  Что ж, старичок Илья Петрович может подождать. Претендент - прежде всего.

  Миша по-прежнему сидит в засаде, и я по телефону формирую группу захвата. Обычно когда нападаю на горячий след, дамочки выветриваются из моей головы, но Елизавета держится крепко, чтобы ее выдуть, требуется ураган. Я вынужден забежать в отдел кадров, чтобы узнать номер телефона крошки, имя ее электронного ящика и название фитнесс-клуба, который она посещает. Если ничего не изменится в лучшую сторону, то от фитнесс-клуба действительно останется лишь название, но я сохраняю оптимистичный настрой. Моя записная книжка уже распухла от женских имен, которые забывались благодаря другим женским именам... хотя кажется, что Лизе это не грозит.

  Дом Претендента - округлое бело-желто-красное здание этажей в пятнадцать. Одновременно со мной к объекту подъезжают еще две наших машины. Мы блокируем лифты, я оставляю одного Хранителя внизу и с четырьмя помощниками поднимаюсь пешком на верхний этаж. Наш клиент - сибарит. Подъезд украшен коврами, на подоконниках растут бегонии, представляю что творится в пентхаусе. Буду разочарован, если там не окажется бананового дерева.

  Моя голова от ходьбы по лестнице слегка проясняется и в ней возникает один любопытный вопрос. Получается, что Влад, посоветовав искать в роддоме, фактически сдал нам этого Претендента. Бывший Хранитель наверняка побывал здесь и поговорил с главным врачом. Почему же Влад сам не прикончил конкурента, а вызвал нас? Вот что интересно.

  Когда до верхнего этажа остается всего ничего, моя голова прочищается настолько, что достаю сотовый и вывожу на дисплей фотографии карты, захваченной в бомбоубежище. Нахожу место, где мы находимся, и, оба-на, рядом намалеван красный крест! Я накануне чуть ума не лишился, гадая, что означают красные, желтые и зеленые значки, разбросанные по карте. Теперь получается, что у нас в руках примерные места, где живут Претенденты? Это просто отлично!

  Нужная нам дверь притворяется обычной деревянной светло-желтой дверью, правда снабженной видеокамерой. Но я с дверьми на ты, они мне сразу рассказывают историю всей своей жизни и даже предлагают варианты возможной смерти. Заклинить двигающийся глаз камеры, нажать на эрогенные точки замка - на все про все пара минут.

  Мы с ребятами делаем синхронный последний спокойный вдох и врываемся внутрь. Вместо коридора - большой холл с овальным зеркалом и начищенными полами. Перед зеркалом на стуле сидит человек, мужчина с суровым лицом, настоящий тяжеловес. Он начинает приподниматься при виде нас, но потом решает, что мы не стоим таких почестей, падает обратно на стул, сползает на пол и умирает. Жить ему мешает пуля.

  Я заглядываю то ли в большую спальню, то ли в маленькую гостиную с сиротливым диваном - пусто. Ребята идут дальше, один держит коридор под прицелом. Обгоняю основную группу, заглядываю в следующую дверь - тоже пусто, но выглядит как старинный деревенский предбанник. Многообещающе. Комната проходная, на полу - кипа разноцветных женских журналов, у стены - прозрачный кувшин с водой... странно. Подскакиваю ко второй двери, дергаю ручку, мой кольт смотрит внутрь внимательным глазом. Тоже никого, но большая кровать с цепями сначала наводит на мысли об играх, в которые играют скучающие взрослые, но быстро убеждаюсь, что цепи настоящие. Окно забавное - заложено кирпичом. И это в пентхаусе стоимостью миллионов в шесть зеленых!