Сергей Вольнов - Звёздный Меч

Коллективно-магической самодеятельностью занимался Экипаж «ПаПы». Вольные торговцы возжелали спасти сотоварищей, в том числе своего непутёвого ксенолога Перебора, вытащив того из кровавых реалий Кингсленда.

Казалось, в меня вцепились мириады крючочков, вектор приложения силы которых был направлен во внепространственное небытие. Но я не хотел возвращаться. Без моего участия в Экскалибуре был бы реализован замысел ревмагов. Я ведь являюсь Ашлузгом Реставрации, а место Ашлузга где? Ясно же, в первых рядах бойцов, сражающихся за эту Идею.

Почувствовав, как в Излом скользнули спасённые Кэп Йо и Сол-Бой, я с несвойственной мне раньше сентиментальной щемью в сердце обрадовался, и пожелал им доброго пути домой. Тут же – я и удивиться не успел! – в Излом скользнули Ган и Ург, невесть откуда взявшиеся на столичной планете. Потом Экипаж вытащил ещё какого-то мужчину, очень быстро, я не успел понять даже, кого… и вновь принялся тянуть меня. Но где им… Когда вольные потеряли надежду вернуть непутёвого ксенолога без его на то добровольного согласия, они решили прибегнуть к телепатическому «внушению». Я услышал неясные, шелестящие звуки, через некоторое время оформившиеся в слова: «Энджи, не нужно сопротивляться. Мы хотим тебе помочь.»

«Не могу отказать вам в этом удовольствие – помогайте. Я, например, сельва маць, совершенно не знаю, где скрывается Враг! Может, подскажет кто? Мне обязательно нужно знать.»

После небольшой паузы раздался невыразительный «голос», идентифицированный мною как «звучание» мысли Урга: «Враг скрывается под вод…»

В этот момент наш телепатический контакт прервался. Но, несмотря на это, я понял, что хотел сказать мой «приёмный» Папашка. Враг находился под поверхностью воды, а это значит – непосредственно в озере.

Не раздумывая, я направился к воде. Мои солдаты удивленно взирали на то, как я шагнул в воду, затем медленно, стараясь не шуметь, нырнул. Под водой находился тускло светящийся прозрачный купол. Он напоминал водолазный колокол, и внутрь него можно было попАсть, поднырнув под широкий раструб.

Курьёз: намечавшейся битве предстояло быть экстравагантной до извращённости – подземно-подводной.

Пятерых роче, страдавших патологической формой водобоязни, мне пришлось загонять в воду обещанием незамедлительно сожрать. В подтверждение я демонстрировал свои зазубренные клыки, к наличию которых так и не привык; порой они пугали меня самого не меньше, чем посторонних.

Ход, что брал начало в подводном куполе, через несколько десятков метров стал ветвиться. Однако я твёрдо знал, куда нужно идти: это было безошибочное чутьё, дарованное вместе с обликом Ашлузга-руапопоа. Я приказал пропустить меня вперёд и шёл в авангарде, ведя за собою соратников. При этом в голове вертелась дурацкая мыслишка: «Так и подобает командиру…»

Свет, источаемый стенами, был бордовым и тусклым – именно так светился купол, накрывший Красный Зал после того, как Жрица спела свой Гимн. Спросив сам у себя, а не является ли «тусклое бордо» неким цветовым «ашлузгом» экскалибурской магии, я пожал плечами и дал себе слово обязательно в этом разобраться.

Но вскоре впереди забрезжил свет иного оттенка. Туннель заканчивался. Я приказал бойцам остановиться и соблюдать абсолютную тишину; приблизившись к выходу из туннеля, выглянул наружу и увидел галерею, поверху опоясывающую огромное помещение. С правой стороны располагалась лестница, ведущая вниз. Её охраняли солдаты Ревмагсовета. Вооружены они были теми самыми прихотливо изогнутыми трубками. Эти штукенции, наряду с эндерами и скорчерами, были неотъемлемым атрибутом защитников революционных идеалов. На их примере я убедился в правоте мудрости, проверенной веками: первое впечатление зачастую является наиболее верным. Они действительно были дальними родственницами пресловутых волшебных палочек.

Звалась родственница «бааджжика-зужжу», что переводилось на человечьи, как Материализатор Ненависти. Обладатель бааджжики-зужжу должен был на долю секунды возненавидеть своего противника – оружие впитывало эту ненависть, затем на своё усмотрение выбирало, как именно расправиться с каждой конкретной жертвой. Если та, конечно, не была прикрыта магическим щитом – «уйащщ-оотшшем».

Ещё несколько солдат РМС, также вооружённых бааджжиками-зужжу, измеряли шагами пространство галереи.

Снизу доносился монотонный шаркающий звук. Казалось, там, праздно шатаясь, бродит не один десяток скучающих арестантов. Иногда слышался другой звук: словно что-то звонкое, подобно твёрдым зёрнам, горстями бросают в каменные борозды.

Подавали голоса вийтусы, и мне припомнился процесс настройки музыкальных инструментов. Подаваемых голосов было не меньше десятка.

Вернувшись к своим солдатам, я наметил их действия. Дюжина из них, снайперы, должны были неожиданно появиться на галерее и из арбалетов расстрелять охрану. После этого появлялись остальные и по лестнице бросались вниз. Вероятно, я переоценил возможную опасность. Десяток бойцов Ревмагсовета на галерее, три десятка магов внизу. И всё.

Дюжина стрелков, зарекомендовавших себя лучшими, приблизилась к выходу и по моему сигналу покинула туннель.

И тут я с ужасом, когда уже было поздно что-то менять, понял, что в этом подземелье не функционируют даже арбалеты… Вероятно, концентрация нейтрализующего магического поля достигала здесь пиковых значений. Мои снайперы оказались отличными мишенями. Они выглядели беспомощно и глупо, нажимая на спусковые крючки своих арбалетов и не добиваясь никакого результата.

Солдаты Ревмагсовета, роальды и роче, подняли свои бааджжики-зужжу и с парнями из моего отряда произошло нечто, леденящее кровь. Их тела, казалось, стали необычайно пластичными, и кто-то невидимый и жестокий принялся размашисто лепить из этой податливой массы уродливые сюрреалистические скульптуры… Наиболее отчётливо мне запомнилось происходившее с роче по имени Верджин Эйемшши Готье, похожем на тяжелоатлета. Сначала весь объём его тела перелился в голову – громадная, шарообразная голова на эфемерном, тщедушном тельце; затем голова треснула и с громким тошнотворным хрустом раскололось на две, ощерившиеся зазубренными краями, половинки. Мозга внутри головы не оказалось – там клокотала вязкая зелёная субстанция, медленно вздымавшаяся маленькими влажно-блестящими смерчиками. Затем произошла обратная трансформация – голова перелилась в туловище и бывший Готье превратился в анацефала. Однако у этого существа имелся рот. Он находился на животе и плакал в голос. Другие роче, подвергшиеся влиянию материализованной ненависти, хором вторили ему в этом надсадном обречённом рыдании. Невыносимо завоняло чем-то прогорклым…