Я – Легенда! Книга IV - Жорж Бор
Человек шёл улицами Серого города, где обычно текла размеренная, хоть и не очень богатая жизнь. Ну, небогатая по сравнению с Белым городом, по сравнению же с Чёрным городом Серый город был всегда сыт и самодостаточен.
Прямо сейчас человек не узнавал столицы: гвардейские патрули высших родов полиса стояли гуще, чем в дни мятежа, лавки закрывались посреди дня, а на лицах прохожих лежало странное выражение, в котором читались одновременно надежда и страх. Этот страх человек с Урала читал легко, потому что буквально недавно сам видел множество лиц в Уральском полисе, охваченных этим же чувством. Люди то и дело задирали головы. Люди ждали прибытия Императора, надеялись на что-то и одновременно страшились этого…
А он приехал всего лишь довести до конца одно давнее дело.
Тихое домашнее дело, которое давным-давно следовало закончить. Много лет назад на Урале не стало одного великого рода… Причём это было не результатом медленного угасания, также это не было результатом финансового разорения, просто род перестал существовать за одну ночь в полном составе до последнего младенца. И фамилию этого рода с тех пор на Урале, сначала лишний раз не упоминали, а затем и вовсе забыли.
Так пожелали хозяева Урала, и так было сделано. Вот только работу тогда исполнили некачественно. Одного мальчишку каким-то образом исполнители пропустили. Маленький наследник, которого должны были положить рядом с отцом и братьями, и который еще и говорить-то толком не научился, исчез со своей нянькой и, предположительно, сгинул в пустошах. Исполнители понадеялись, что пустоши доделают за людей то, чего люди не смогли, и вскоре пришли донесения о его смерти. Часть этих донесений человек с Урала писал сам…
Оттого он теперь и приехал в столицу, прибрать за собственной небрежностью, пока доверие его хозяев полностью не иссякло.
Ибо мальчик оказался жив. Мало того, проявившись у самых московских границ, он за короткое время взял кристалл класса А+, который не всякому светлейшему князю даст себя коснуться. Застолбил надел и принял чёрную фамилию смертника, будто нарочно выбрал имя, под стать своей судьбе.
На руке у него, если верить одному давнему и очень дорого купленному рапорту, должна быть тусклая полоса истинной стали — родовая метка великого рода, которого больше нет, единственная на свете вещь, что могла связать безродного барона с его настоящей фамилией. Хозяева Урала желали, чтобы метка вернулась на Урал, а тот, кто её носит, не вернулся уже никуда.
Всю долгую дорогу человек с Урала думал об этом человеке и, чем ближе подъезжал, тем меньше понимал, кого именно едет убивать. Помнит ли этот парень огонь, в котором сгорела его семья? Знает ли вообще, чью кровь носит в своем теле, или прожил все эти годы чужой жизнью, так и не догадавшись, кто он? Ответа не было, и это тревожило сильнее, чем полагалось тревожить человека его ремесла. Но он всё равно ехал, потому что так велели Строганов и Турчанинов, а перечить этим двоим на Урале не приходило в голову никому.
Только чем глубже он сейчас входил в Белый город, тем яснее видел, что приехал не вовремя. Резиденции великих родов стояли запертыми, с двойными постами у ворот. Кто-то из знати спешно вывозил семьи, и дорогие машины уходили колоннами к внешним заставам.
Здесь, ближе к сердцу власти, то самое ожидание прилета Императора также присутствовало. Вот только ясно было одно насчет этого самого чувства «страха и надежды». Если в Чёрном городе преобладала надежда, а в Сером городе эти чувства были равнозначны, то в Белом городе явственно преобладал страх…
Человек с Урала усмехнулся про себя. Его прислали свести давние счёты, а выходило, что рядом затевается такое, рядом с чем весь Урал со всеми его рудниками — горстка пыли. Если летающая крепость Романовых и вправду подходит к Москве, значит, мальчишку приметил кое-кто повыше уральских стариков, и тогда… Нет, приказ есть приказ, и он должен выполнить его, чего бы ему это не стоило!
Человек с Урала обладал полезными навыками и знаниями, которые всегда помогали ему выследить цель. Для него практически не было мест, куда он не мог попасть, если бы очень этого желал. Человек с Урала очень быстро выяснил, где в данный момент находится молодой барон. Это был зал совета великих родов Московского полиса. Он мог бы задуматься о том, что делает мальчишка в этом совете, но такие думы были не свойственны ему. Единственное, о чем он должен был беспокоиться, это выполнить задание своих хозяев, хозяев Урала.
Он поднялся по белым ступеням, за которыми вершились судьбы полиса. Искусно миновал все посты охраны и неслышно пробрался к центральному залу совета.
Человек с Урала мог быть незаметным, когда он этого хотел, но всегда имела место случайность. Один из сотрудников здания совета, с каким-то выражением ужаса на лице, чуть было не сбил человека с Урала с ног. Он еле успел отскочить в сторону. Но этот дурачок, похоже, так его и не заметил, буквально пробежав дальше вдоль по коридору и свернув налево к офисам персонала…
Человек с Урала подошел к двери совета и прислушался. С той стороны. не доносилось ни ровного гула переговоров, ни вежливых речей аристократов. Оттуда тянуло чем-то таким, от чего у него, битого жизнью, и много раз хоронившего своих и чужих, по спине пробежали холодные мурашки. Помедлив, он взялся за тяжёлую створку и приотворил её на палец, ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь.
Заглянул и…
В следующий миг он уже пятился прочь, как можно более мягко закрыв дверь обратно, ведь то, что он успел разглядеть в узкой щели, отказывалось укладываться в голове.
Имперский судья, посланник вечного трона, человек, который имел право судить и казнить без суда и следствия… стоял на коленях посреди зала, и голубые каналы под его кожей гасли один за другим.
В зале Совета Московского полиса сейчас убивали того, кого убить было невозможно. Кто и чем? Человек с Урала не разобрал и разбирать не хотел, его тело оказалось умнее рассудка и само уносило его прочь от створок, к ближайшей колонне, за которую он и спрятался, обхватив себя руками, как мальчишка в грозу.
За дверью