Кристи Голден - Долги дьяволов

Девочка кивнула и зажмурилась. Из носа у нее сочилась слизь.

— Это хорошо! Тогда я, может быть, и не вернусь за твоей головой. А может быть, и вернусь. Ну, беги, играй.

Девочка и ее приятели тут же кинулись врассыпную, точно тараканы на кухне, где включили свет. Дон ухмыльнулся, поправил повязку и выпрямился.

Приятное все-таки место этот Мертвецкий Порт!

Он знал, кто ему нужен и где его искать. Он увидел небольшой проход в стене: либо заведение, которое себя не афиширует, либо совсем захудалая забегаловка. Его источник советовал ему начать поиски именно в таком месте. Если его добычи тут и нет, ничего, он выкурит кролика из норы в другом месте.

Дон проскользнул внутрь, держа наготове пистолет. Никто его не окликнул. Когда он прошел дальше, перед ним открылось здание, и до ушей донеслись обрывки… пения? Негромкий женский голос, не выкрикивающий похабные слова, не напрягающийся от усилия перекричать орущую музыку. В сопровождении нескольких инструментов женщина тихонько пела старую-престарую песню о любви, обретенной и утраченной.

Дон нахмурился и вошел в помещение. Внутри было тихо, можно даже сказать — спокойно, несмотря на то, что посетителей было на удивление много: люди сидели за столиками, освещенными всего несколькими свечами. Обстановка была скромная, почти спартанская. Певица стояла на эстраде, подсвеченной одним-единственным прожектором. Она была недурна собой, но немолода и полновата, а ее одежда оставляла-таки простор воображению.

Дон покачал головой: что за странное место! Неудивительно, что посетители шифруются: в таком городе, как Мертвецкий Порт, подобные увлечения и впрямь позорны. Он огляделся в поисках своей мишени.

Человек сидел один, прихлебывал что-то из маленького стаканчика и смотрел на певицу, слегка улыбаясь. Раздраженный общей безмятежностью этого места, Дон подобрался к нему и приставил пистолетное дуло к основанию черепа. Человека охватил ужас. Вот так-то лучше!

— Эдвард Бейнс, не так ли?

Человек хотел было кивнуть, ощутил затылком упирающееся в него дуло и замер.

— Да, — спокойно ответил он. Это спокойствие не могло не восхищать, но в то же время бесило. — А вы, видимо, Иезекииль Дон.

Дон ощутил легкое изумление.

— Можно подумать, я грошовый головорез!

— Отнюдь, — возразил Бейнс. Этот человек был тощ, как скелет. Дону он не нравился — не в последнюю очередь потому, что Бейнс быстро преодолел свой страх. — Грошовому головорезу не хватило бы ни влияния, ни денег на то, чтобы дернуть за те нити, которые требуются, чтобы узнать об этом заведении — не говоря уже о том, чтобы застать меня врасплох.

— Не льстите себе, — фыркнул Дон, опуская пистолет. Бейнс развернулся к нему лицом, спокойно глядя на него своими водянистыми глазами.

— Итак, мистер Дон. Что вам от меня угодно?

— Мне нужен пес, который передаст сообщение своему хозяину, — сказал Дон, чуть заметно улыбнувшись. — Сообщите этому самодовольному ублюдку, который играет за обе стороны, что я, так и быть, уважу его маленькое царство. Я не стану развлекаться с Финдли и Рейнором, пока я тут, в городе. Хотя это и не на пользу делу… ни его, ни моему.

Бейнс кивнул.

— Я ему передам. Уверен, он оценит вашу деловую хватку.

— Но, — продолжал Дон, протянув руку и взяв стакан Бейнса, — это действительно лишь до тех пор, пока я здесь и они тоже. Меня не интересует сделка, которая заставит меня отказаться преследовать свою добычу. И меня не интересует, сколько мне за это заплатят. К тому же теперь это уже вопрос личной мести. Эти двое мне нужны. И я их получу.

Он поболтал напиток в стаканчике, понюхал, одобрительно приподнял бровь, выпил и с нарочито громким стуком поставил стаканчик на стол.

— Стоит Рейнору и Финдли покинуть Мертвецкий Порт, они становятся моей законной добычей.

Бейнс кивнул.

— Я ему передам. Что-нибудь еще? Быть может, вы сообщите, сколько времени вы собираетесь пробыть в городе?

Дон хохотнул.

— Я прилетел только затем, чтобы найти вас и передать это сообщение. Другие достопримечательности Мертвецкого Порта меня не интересуют.

Разумеется, это было не совсем так. Ему еще предстояло вернуться на корабль. А по пути можно еще много куда заглянуть. Но как только он окажется на своем корабле, он будет просто висеть на орбите, подобно пауку, внимательно следящему за своей паутиной.

— Да, сэр, возможно, так будет лучше для всех заинтересованных лиц.

Дон поднялся, похлопал Бейнса по костлявому плечу, презрительно улыбнувшись, взглянул на певицу и удалился так же неслышно, как пришел.

— Как это вы, черт возьми, пронюхали об этом ограблении? — осведомился Скаттер О’Бенон.

Они с Джимом и Тайкусом находились в поместье О’Бенона. Тайкус настоял на том, чтобы встретиться именно тут, поскольку дело было чрезвычайно секретное. «Вы же не хотите, чтобы нас кто-то подслушал?» — сказал Тайкус и был совершенно прав. Тем не менее, роскошными яствами и напитками их уже не потчевали. Бросалось в глаза отсутствие великолепного Рэндалла. И принимали их не в гостиной, а в тесной комнатенке в глубине дома. Тут даже стульев не было. Скаттер без слов давал понять, что говорить следует быстро и исключительно по делу.

— Имен я называть не стану, но люди все время болтают, особенно когда выпимши, — ответил Тайкус.

— А вы все-таки назовите, мистер Финдли, — сказал О’Бенон. — Дело того стоит, особенно учитывая, сколько неприятностей доставили мне вы с мистером Рейнором.

Тайкус покачал головой.

— Не-а. Вы тогда будете знать, что я могу сдать человека, и следующим, кого я сдам, можете оказаться и вы сами.

Скаттер вздохнул. Тайкус попал в точку. И все-таки Скаттер нахмурился.

— Вы двое начинаете причинять больше хлопот, чем сами того стоите.

Джима пробрал холодок. Такое слышать всегда неприятно. А если Скаттер сочтет, что они ему бесполезны, от них и косточек не сыщут. «Впрочем, никто и не огорчится», — мрачно подумал Джим.

— Ваша ищейка сегодня объявилась на моей планете, — сообщил Скаттер.

У Джима душа ушла в пятки. Дон! Значит, он все-таки жив… А Джим смел надеяться… но нет, такого, как он, так просто не убьешь. Дон живуч, как черт.

О’Бенон подошел к буфету, открыл ящик для сигар, достал оттуда одну из своих тонких сигарок и принялся обрезать ее, не переставая говорить. Ни Джиму, ни Тайкусу он сигары не предложил.

— Он мне сообщил, что намерен разойтись по-хорошему и не станет устраивать бучу в моей песочнице! — прошипел О’Бенон. — Крайне любезно с его стороны, вы не находите?

Он закурил и снова обернулся к ним.