"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Получается, я не уникален, да и моя мать умела как-то входить в разные времена, она называла это «поймать невидимые струи»… возможно, если бы она прожила со мной дольше, я бы тоже научился контролировать дар, был бы настоящий путешественник во времени. Мне кажется, кое-кто из писателей - фантастов мог, например, Жюль Верн или Герберт Уэллс. Иначе их тоже можно считать пророками.

Значит, могут и другие, самые обычные люди, хотя русская девица попала сюда без своего желания, ее просто затащило к нам. Чепуха! Но как она могла знать про Сталинград… И теперь я должен ей верить!

Вот сейчас сидит на полу и, похоже, плачет. Маленькая, жалкая. Волосенки растрепались, закрывают лицо… ревет, а сама тут же натянула на коленки платье. У нее красивые руки и ноги, что надо - она вся кажется такой милой, нежной - ее хочется трогать везде.

Я не понимаю, чего ждет Вальтер? Хочет приучить к себе, так они почти не видятся, он вечно занят, думает, она сама к нему прибежит в благодарность за кормежку и крышу над головой, но этого не случится. Она же русская и знает будущее.

Ася должна бы нас дичайше ненавидеть, и я ее почти понимаю. Она столько мне всего наговорила и даже по своему права. Но если с ней согласиться, тогда получается, что все было напрасно, было нашей чудовищной ошибкой, за которую придется платить кровью, смешанной с бетонным крошевом и землей.

Получается, все наши усилия пропали зря: огромные жертвы… все эти благие намерения, которые привели нас в адское пекло. Воистину мы создали ад своими собственными руками и его потом вернули нам обратно, словно футбольный мяч.

А ведь я когда-то неплохо играл. Я мог стать отличным тренером или успешным футболистом. И вместо любимого занятия должен был разбираться в оружии, анализировать военные сводки, щелкать каблуками на докладах.

И что же сейчас мне делать? Остановить запущенный маховик у меня не получится, да и Вальтер уже многое знает, он попробует повлиять, но многое ли это изменит, поможет ли нам… оправдает ли… Иногда я сам не знаю, чего хочу.

Остается просто наблюдать со стороны пока еще возможно - два или три года, а потом снова взойти на холмы у Одера, держа в руках автомат, снова пытаться кого-то убить, пуская очередь за очередью в темноту - только какой в этом смысл, если знаешь итог… О-о-о, лучше не думать!

А ненормальная русская… поднимается, наконец, смотрит затравленным зверьком, какие у нее красивые глаза. Собиралась меня убить, ну-ну, пусть попробует, я не против с ней побороться - только на мятых простынях. Она миленькая… даже когда орала мне в лицо, чтобы я сдох. Я ведь и так уже сдох однажды, так какая мне разница? Ха-ха! Такая глупая, смешная...

Я ее тряхнул, грубо прижал к стене и вдруг захотелось поцеловать, впиться в ее рот губами, укусить до крови, я хотел, чтобы ей сейчас было так же больно, как мне.

Я не помню уже, когда целовал кого-то, это же не будешь делать со шлюхами, а других женщин у меня нет. Странно… впервые за последние несколько лет захотелось поцеловать женщину прямо в губы, а она оказалось русской дикаркой. Еще одна насмешка судьбы? Нелепая забава Бога? Вся наша жизнь - только нелепая забава Бога. Я окончательно понял эту жуткую истину полгода назад.

А русская шмыгает носом и всхипывает… как же она меня сейчас раздражает!

— Хватит реветь. Слышишь? Придется с этим как-нибудь жить - я ведь живу.

И тут она заявляет, что ей жалко кораблик, а я чудовище, раз сломал детскую игрушку. Истеричка. Скоро начнется война, а она плачет о кораблике, с которого сорваны красные тряпки. Черт! Франц будет расстроен, придется сделать еще один.

А потом на чердак просовывается испуганная мордашка Берты, почему-то она мне всегда напоминает маленькую крыску с глазками бусинками, похожа на еврейку… Вальтер меня ищет, надо идти. Напоследок поворачиваюсь к чокнутой русской.

— Надеюсь, тебе ясно, что надо держать язык за зубами?

У нее хватает наглости отвечать:

— Не бойся, я про тебя никому не расскажу.

И это мне она говорит - НЕ БОЙСЯ! Я могу ее задушить одной рукой, это ей надо дрожать от ужаса. А я давно ничего не боюсь, я вообще разучился чувствовать страх, только ненависть, в моей душе одна лишь железная ненависть… ну, и отчаяние иногда.

Ася.

Когда он ушел, я задержала Берту и спросила у нее про ключ от моей комнаты, жаль, она ничего про него не знает, ох, этого я и боялась. Вернулась к себе, покидала все вещи в шкаф и не выдержала, вытащила из коробки куклу. Очень красивая, в полметра высотой, в нарядном платье и капоре, все в кружевных рюшах, в наше время стоила бы огромных денег, разве можно с такой куклой играть, ей место в стеклянном шкафчике на полке.

И вот я держу ее в руках и не знаю, что мне с ней делать. Отнести в комнату Франца? Пожалуй, глупо. Оставить у себя? В итоге куклу тоже прячу в шкафу и иду к Францу. Мы хорошо проводим время до вечера, играем в солдатиков, вспоминаем книжки про индейцев, и я всерьез думаю о том, где бы найти перьев и сделать ему традиционный головной убор вождя племени.

— Франц, у какого племени ты хотел бы быть вождем, а?

— Конечно, у могикан!

— Но ведь, их почти не осталось - всего-то отец Чингачгук и сын Ункас, если верить Фенимору Куперу.

— Ничего, теперь еще буду я и их станет трое!

А я грустно смотрю на Франца и думаю, что он и правда, похож на «последнего из могикан» в этом страшном мире, в