Дэвид Герролд - Бойня продолжается

- Понимаете, я размышляю уже двое суток - и чем больше я думаю, тем более логичным это выглядит. Нет такой вещи, как один хторранин. Они не существуют как индивидуумы. Они существуют как песня. Песня - вот их настоящая личность, а гнездо - место, где песня живет. Черви — лишь инструменты, которыми пользуется песня.

Я переводил взгляд с одного на другого, ожидая, когда моя мысль уляжется у них в головах.

Некоторые из собравшихся вокруг стола были настроены скептически. Что ж, я заранее предупредил, что идея весьма далека от понимания. Я взглянул на Дуайн, она с абсолютно непроницаемым видом просматривала банки данных в поисках аналогий. Капитан Харбо оперлась руками о край стола и наклонилась над ним, изучая изображение. Она казалась заинтригованной. Задумчиво кивнув, она как бы про себя проговорила:

- Да. Точно так же язык использует людей.

Лиз помрачнела, но тоже обдумывала мою идею и, вероятно, уже предвидела кое-какие возможные последствия.

- Хорошо, - сказала она, аккуратно раскладывая для себя все по полочкам. - Значит, ты считаешь, что черви - лишь составные части целого…

- Правильно.

- Значит… для них услышать песню означает увидеть Бога?

- Совершенно верно. Для хторра песня гнезда и есть Бог. Каждый хторр знает, что он, или она, или оно есть частица Бога. Каждый хторр знает, что любой другой червь из его гнезда - тоже частица того же Бога. Поэтому когда они смотрят вверх и видят нас… - Я не закончил.

- Кажется, я начинаю понимать, - сказала Лиз.

Капитан Харбо смотрела то на Лиз, то на меня.

- Мне за вами не угнаться. Можно услышать комментарии?

- Простите, - пояснил я. - Понимаете, именно здесь кроется наша ошибка.

Мы думаем, что, видя в небе большой пурпурный дирижабль, они реагируют на него как на Бога, или ангела, или Божью кару, и поэтому их песни — нечто вроде молитв. Но это человеческое восприятие. Оно было бы верным только в том случае, если бы черви были похожи на людей и имели собственные мозги. Но они не люди. И мозгов у них нет. Таким образом, вопрос не просто в том, на что они реагируют, а еще и в том, чего они ждут от него. Чего они могут ждать от небесного червя?

- Приобщения, - сказала Дуйан. Все повернулись к ней. - Большего п-пения. Они х-хотят, чтобы н-наш поднебесный г-голос присоединился к их п-песне. Они х-хотят увеличиться.

- Верно, - подтвердил я. Послюнив палец, я описал им в воздухе замысловатую траекторию, потом указал им на нее и, прищелкнув языком, подмигнул ей, как бы говоря: "Молодец, сообразила". Она чуть не обмочилась от счастья.

Я посмотрел на Лиз и капитана Харбо.

- Точь-в-точь моя мысль. Я думаю, мы должны запеть вмести с червями.

По-моему, мы должны записать их песню, перевести ее в цифровой ряд, проанализировать его, расширить, синтезировать более звучный голос и дать им послушать. На такой высоте, если мы хотим, чтобы они слышали ее синхронно со своим собственным пением, надо заранее компенсировать временную задержку. Но это уже дело программы.

- Сколько времени понадобится, чтобы организовать все это? - спросила Лиз. В ее глазах светилась надежда.

- Ну, по правде говоря, я не собирался предлагать это до тех пор, пока мы не увидим, что происходит, а работать хотел с япуранской мандалой…

- Да, я знаю, - перебила Лиз и повторила вопрос: - Сколько потребуется времени, чтобы организовать это?

- Все уже готово, - честно признался я. - Большую часть дня я провел, разрабатывая алгоритмы вместе с хьюстонским ИЛом. Программа готова и загружена. Все, что нам остается, - запустить ее.

- Я так и знала, - улыбнулась Лиз.

- И что тогда? - спросила капитан Харбо. - Что это докажет?

Я развел руками:

- Само по себе ничего не докажет. Но есть и вторая часть эксперимента.

Мы записали, проанализировали, сопоставили и храним тысячи часов песен червей. ИЛы выделили в них множество характерных деталей. Они, похоже, представляют собой определенные сочетания мелодии, ритма и оттенков, и мы опытным путем установили эмоциональное значение некоторых. Для начала можно вторить им эхом, но давайте пойдем дальше. Прокрутим песни разных гнезд и последим за реакцией червей. Возможно, удастся даже найти какую-нибудь песню или набор песен, которые усмирят их или же победят. Я не знаю, что получится, но игра стоит свеч, не так ли?

Лиз и капитан Харбо обменялись взглядами. Каждая по-своему оценивала возможные последствия. Они отошли от видеостола, чтобы посовещаться. Лиз кивком подозвала меня.

- Гейзенберг? - спросила капитан Харбо, и в одном этом слове заключалась целая беседа[4].

Лиз пожала плечами:

- Мы заранее знали, что наше появление взбудоражит червей. Невозможно наблюдать за гнездом, не потревожив его. Почему бы не потревожить его таким образом?

Капитан Харбо задумалась.

- А как же бразильцы? - спросила она.

Мы переглянулись. Хороший вопрос.

- Предполагается, что мы должны проконсультироваться с ними, - сказала Лиз.

- Если мы это сделаем… - неохотно начал я, - они наложат вето на эксперимент. Вспомните правила экспедиции: мы никоим образом не должны вмешиваться в жизнь мандалы.

- М-м. - Лиз поморщилась. - В том-то и дело. И мы снова переглянулись.

Разочарованно.

- Ладно, - предложил я, - давайте немного слукавим.

-Как?

- Допустим, мы сообщим, что нас тревожит возможная… э… негативная реакция гастропод на наше присутствие - я имею в виду наблюдение с корабля - и что мы боимся, как бы они не запаниковали или что-нибудь в этом роде. И… э… невзначай не покалечили бы себя. Или гнездо. И что мы… э… приготовили запись их же собственных песен, потому что… э… думаем, что это окажет успокаивающее действие.

Капитан Харбо и Лиз задумчиво посмотрели друг на друга.

- Какого черта? Это может сработать.

Капитан Харбо подумала еще немного, потом кивнула в знак согласия.

- Это ваше предложение, - сказала она.

Лиз повернулась ко мне:

- Если мы пойдем на это, я отвечу своей задницей. Что самое худшее может произойти?

Я покачал головой.

- Понятия не имею. Расшифруй, что такое "худшее". - И добавил: - Нам вреда не будет. Худшее, что произойдет, произойдет с червями.

- Гм. - Лиз слабо улыбнулась. - Вот именно.

Я знал, что сейчас говорит не она, а дядя Аира.

- Гм, - снова хмыкнула она - и я расслабился. По этому "гм" я понял, что она убеждает себя согласиться. А когда в достаточной мере убедила, то заговорила: - Думаю, стоит рискнуть. Мне кажется, что ты напал на что-то важное, Джим. И это, возможно, наш единственный шанс все выяснить. Давай занимайся делом, а я договорюсь с бразильцами.

Имея детскую внешность, кроликособаки похожи на сказочных героев. Они игривы и сообразительны, как обезьяны. Большой палец у них противопоставлен остальным, и они способны брать и держать различные предметы.