"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Перстень, который я никогда не одену, но буду хранить до конца своих дней. И детям своим расскажу удивительную и местами печальную историю жестокого императора, так любившего слушать хорошие стихи. Правда, его это не спасло.

Мысленно поблагодарив Катона за внимание к моей скромной личности, я закутала ларец в свою шелковую голубую накидку, чтобы не слишком привлекал чужие взоры и вышла в сад – хотелось немного отвлечься от тягостных воспоминаний.

Сильвия могла гордиться садовниками – они искренне любили свое дело и работали на совесть. За розовыми кустами белели покрытые известью стволы яблонь и груш, дальше шли ровные ряды сливовых и вишневых деревьев, орешник и несколько пиний, а у каменной стены буйно разросся виноград.

По усыпанной песком дорожке я прошла к беседке, окруженной лавровыми деревьями, выше которых, словно надежная стража, раскинулись старые платаны. Но погрустить немного в уединении мне на дали – пожилой привратник передал, что меня спрашивает у ворот один человек. Почему-то я решила, что это еще одно известие от Катона.

Увидев у решетки ограды Бората, я даже руку прижала к груди, так быстро забилось сердце, что стало немного больно. Осталось просить раба поскорей отворить калитку.

– Это мой друг. Впусти его, мы побеседуем в саду, не стоит отвлекать госпожу от утренних процедур.

Я увела Бората обратно к беседке, шла впереди по тропинке и улыбалась, не скрывая искренней радости. Самое главное, он свободен, значит, Катон не солгал. И насчет увольнения из гвардии тоже – я заметила, что на нем та же серая, потрепанная туника, в которой Борат однажды сопровождал меня по улица Рима.

– Валия, куда ты спешишь, дай посмотреть на тебя.

А я почему-то стеснялась своих сияющих глаз и пылающих щек. Хотела немного успокоиться. Он взял меня за плечи и бережно развернул к себе, только смотрел очень строго, будто желая о чем-то спросить.

– Что ты решила, Валия?

– Давай решим вместе, мне трудно одной.

Я не знала, что подразумевал он под словом «решить», но тут имелся целый спектр вопросов и все они касались нашего будущего.

– Ты знал, где я живу? Почему же так долго не приходил? Я беспокоилась о тебе.

Он виновато опустил глаза, потом сжал губы в твердую линию и уже зло покосился в сторону.

– Катон сказал, чтобы я дал тебе время подумать. Ты привыкла жить во дворце, в роскоши, среди красивых вещей. Я не могу обещать тебе подобную жизнь. Ты ведь сама понимаешь. Он сказал, что ты от меня сбежишь, и я сажусь не в свою повозку.

– Вот засранец! Ой, прости… это я не тебе.

– Никогда прежде не слышал, чтобы ты ругалась.

Борат усмехнулся, и лицо его приняло то доверчивое, открытое выражение, что так привлекало меня. Я несмело коснулась его груди, чувствуя, как дрожат пальцы, почему-то, находясь близко, этот мужчина всегда заставляет меня трепетать.

– Значит, если бы не мудреные рассуждения Катона, ты бы раньше пришел? Борат, я диву даюсь, ты взрослый человек, а слушаешь советы всяких интриганов. Вот скажи, твой приятель Марк или Тит Ливий – они разве семейные люди? Нет? Догадаться нетрудно. Если будешь следовать их советам, останешься холостяком, способным лишь брюзжать на молодежь.

Я готова была нести всякую глупость, лишь бы только он стоял и слушал, наморщив лоб от избытка внимания. Мои последние слова здорово повеселили Бората.

– Еще назови меня безрогим ослом!

– Ты заслужил… Я тогда не сильно обидела тебя этим сравнением?

– Ладно уж, давай забудем. Погоди, ты нарочно меня отвлекаешь, Валия, скажи сейчас, ты уйдешь со мной из этого дома?

– Вопрос серьезный и нам нужно подойти ответственно… – вздохнула я.

– А, может, ты нашла другого отца моему ребенку?!

– О Боже! Борат, дай мне все объяснить, ты как порох, которого еще не изобрели, тебя зажечь в два счета. Пожалуйста, не сердись, я ошиблась – у меня нет ребенка. Недавно прошли женские дни, значит, я не беременна.

Он молчал, вглядываясь в мое лицо, и мне стало сразу жаль его и немного боязно за себя.

– Зачем ты мне солгала? Или ты избавилась, скинула его, чтобы не быть ничем связанной. Заклинаю твоими предками, скажи правду хотя бы раз в жизни!

– Ух ты! Даже так… раз в жизни. Значит, все, что я говорю – заведомо ложь?

– Не знаю, какой ты была прежде, но во дворце научилась хорошо притворяться. Иначе не выжить. Я понимаю. Но сейчас, когда тебе ничто не грозит – скажи правду про моего ребенка! – грохотал он.

– Я скажу. Мне двадцать семь лет, и я три года жила с мужем, но мы использовали особые средства, чтобы не иметь детей. Я никогда не была матерью и не знаю, что чувствует женщина, когда в ней зарождается дитя. Мне казалось, стоит лечь с мужчиной без этих самых средств, как сразу произойдет зачатие. После того, как Фурий заставил нас… ну, тогда на кровати после арены… я потом не пила никаких отваров, мне все было тошно, а через пару дней показалось, что я меняюсь, будто еда имеет другой вкус и живот уже не такой, как прежде.

Лепид убеждал, что беременности нет, но я вбила себе в голову, что жду малыша, мне было очень страшно, и я хотела поделиться сомнениями. Вспомни, я же сказала, что не уверена… разве ты помог мне только из-за ребенка? Если бы не думал, что ему угрожает беда, то не стал бы Фурия убивать, да? На меня саму тебе плевать?

– Хорошая тактика, – покачал головой Борат, заставив меня рот раскрыть от изумления.

– Причем тут тактика, не пойму.

– Сначала оправдывалась, а потом пошла в наступление. Теперь, значит, я во всем виноват.

– Нет, ты избавил меня от смерти, ты же сам видел, –