Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson
Подбросив верную монету, показавшую в этот раз аверс – тоже хорошо: будь внимателен, придавив педаль газа с утра пораньше, я вырвался на оперативный простор трассы, включил аудиокнигу и, чувствуя странную и весьма приятную беззаботность, пустился в не очень далекий путь.
Рано утром кушать не могу – организму надо не только встать с постели, но и окончательно проснуться, поэтому ограничился чашкой кофе. Да и не терпелось оказаться подальше от большой деревни с гордым названием Москва, окунуться по- настоящему в отпуск как можно дальше от начальства.
Вспомнил о начальстве, а проассоциировался один сослуживец – капитан Крайнов Пашка. Однажды перед очередным отпуском он очень устал от всяких забот, работы, а также упреков и вздрючек начальства, и что из этого вышло сейчас расскажу.
Кстати, негативных воздействий на психику совершенно справедливых, ибо он постоянно чем-то увлекался в ущерб службе. В основном это выражалось в том, что он со всего разбегу бросался в бурные и неласковые к нему филологические воды – пытался изучить хоть какой-нибудь язык кроме русского, с которого ему, если честно – откровенно, и надо было начинать. Он считал, и небезосновательно, что такой пункт в автобиографии обязательно заметят в отделе кадров и дадут этому факту надлежащую оценку в виде назначения на одну лакомую международную должность. Вся беда была в том, что в этот бурный процесс он активно и яростно пытался вовлечь всех офицеров отдела, дабы все мы, «…те, которые невченые…», создавали ему погружение в языковую среду, чтобы…. И так далее, до получения заветной должности. Таким образом, он уже учил и японский – китайский, но не смог победить иероглифы, и арабский. Но и эта загадочная вязь ему не поддалась. Наконец-то мы убедили его, раз уж ему так неймется, углубить свои зачаточные знания уровня «читаю и пишу со словарем» языка старых, добрых жителей Британских островов. Он с удивлением заметил: как эта простая мысль раньше не пришла ему в голову – ему же пришлось так мучительно корпеть над экзотическими для нас языками самураев и хун этих вэйбинов.
Короче, в последний день, предшествующий его отпуску (и нашему также, ибо надоел он сверх всякой меры) фанатизм его изучения вперемешку с выполнением служебных обязанностей достиг кульминации. Он бегал из кабинета в кабинет, и у всех озабоченно спрашивал, не видел ли кто его любимый красный карандаш, используемый для работы с какими – то важными бумагами, делая вид, что находится на той стадии погружения в язык, при которой в русскую речь якобы автоматически, вне зависимости от его сознания попадают и английские слова. Но в его исполнении это звучало примерно так: ну куда подевался мой красный penis?
- Он же вот в этом стаканчике у меня на столе спокойно себе стоял, никого не трогал. Я с ним уже вечность не работал, а тут понадобилось немного почеркать-помалевать…, - возмущенно восклицал хозяин красного карандаша.
Мы, конечно же, поняли, в отличие от него, что этот филолог перепутал слова «penis» и «pencil». Но не могли себе отказать в удовольствии, дико хохоча, призывать его поискать в брюках и других местах. Пашка, не чувствуя подвоха, клятвенно заверял, выворачивая карманы, что там все проверил.
- Как, целую вечность, - спросил один из шутников, - а по-маленькому, как же?
- Да нафиг мне его таскать по-маленькому, дурак, что ли? Ну, ненормальные, - возмущенно кричал Паша, не понимая, от чего наш смех доходит до истеричной икотки.
Не буду вспоминать все скабрезные шуточки на тему, а зачем ему ЭТО, что он с ЭТИМ предметом делает, и почему такого цвета и прочее, а также невообразимые ответы нашего сослуживца. Что вы хотите – почитатели армейского юмора на одного неадеквата! Конец очередному увлечению очередным иностранным языком капитана положил начальник нашего отдела полковник Капелюшный, слушавший все ЭТО в коридоре. Он просто-таки ворвался в наш кабинет и в нескольких мудрых фразах, которые в интернете не найти, навел порядок.
Наш полковник в общем-то нормальный мужик, не чуждый легкого юмора, такой толстенький внешне, но с жестким характером, умница – столько цифр в голове держит, рассудительно и неспеша, после установления тишины сказал немного Окая:
- Товарищ капитан, вот, вы - молодец, всем надо ровняться на таких увлеченных офицеров, красивое вы слово выучили – penis. Звучит оно прекрасно, но вот выглядит – не очень. – И после паузы добавил задумчиво: - Ну, как когда, у кого как…
Гордый от похвалы капитан, оправдываясь, заявил:
- Да, нет, товарищ полковник, у меня и выглядит замечательно, строго по уставу, я его каждый день острой точилкой привожу в рабочее состояние. Вставляю и пару-тройку раз проворачиваю, этого вполне достаточно – и протянул полковнику розовую точилку в виде креветки.
Такой тупости наш командир стерпеть уже не смог и взял с Пашки честное клятвенное слово офицера, что в отпуск он поедет во Владивосток, но на поезде. А что? Очень даже неплохо. Почти за неделю пути страну посмотришь, все оплачивается, время дороги в отпуск не зачитывается. А если и обратно тем же макаром, то начальство и подзабыть успеешь. В конце напутственной речи полковник, еле сдерживая смех, приказал Крайнову по возвращении из отпуска отчитаться о количестве языков народов нашей республики, выученных в дороге и, взявшись за голову и качая ею из стороны в сторону чуть не бегом ушел к себе.
Надо отметить, полковник – руководитель хороший. Если его нет на месте – все решает его заместитель, подполковник Решетов, редкой гнусности человечишко, выскочка. А если уж их обоих нет - все определяет здоровый человеческий рассудок.
По возвращении из отпуска Паша больше ничего не изучал и был направлен для дальнейшего прохождения службы в финчасть не помню какого округа, ниже не смогли. Ибо и такая пешка могла далеко пойти - его двигала чья-то рука. Но, видать, перед такими талантами все руки опускаются. А я ему на прощание сказал:
- Паша, спасибо тебе за все. Чем больше я на своем жизненном пути встречаю таких замечательных людей,как ты - тем больше верю Чарльзу Дарвину!
На что получил радостный ответ:
- Не стоит благодарности, Влад, рад был тебе помочь! - и задал свой очередной козырный вопрос-жалобу:
- Влад, ну, чего меня начальство все время наказывает ни за что.
Что я мог ему ответить? Порекомендовал относиться к этому философски