"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

И обошлось это удовольствие моему состоятельному рабу всего-то в несколько ассов или в полтора денария. Это два-три евро, кажется, в переводе на современные европейские деньги. При учете, что тарелка супа в харчевне будет стоить нам всего один асс – полтора евро. Вот такие здесь интересные цены.

Мы отправились дальше и пару минут глазели, как из винной лавки под руки выводят полупьяного гостя. Он, верно, зашел сюда до обеда пропустить кубок вина и закусить мятной лепешкой, но что называется, перебрал. Потом мое внимание привлек молодой мужчина, который безо всякого смущения, повернувшись спиной к прохожим, справлял малую нужду у специального желоба со стоком в канализацию, которая была весьма продумана уже в стародавние дни.

Это правда, римляне не стыдятся своего тела и всех его естественных отправлений. Шершавые поверхности инсул испещрены разнообразными граффити с непристойными надписями. Кстати, само слово graffiti имеет итальянское происхождение и означает «царапать», ведь фразы были нацарапаны на оштукатуренных и побеленных стенах домов:

«Ромула была здесь со Стафилом» или вот такое – «Доброго здравия всем, кто позовет меня на обед».

В доме Оливии почти на каждой стене были нарисованы эротические сценки, я не сомневаюсь, что скоро подобными изображениями украсятся и серые комнаты виллы Котта. Мне там уже не бывать… Интересно, а что изображено на внутренних стенах дома Гая Мария, наверно, картины знаменитых сражений. Получится ли у меня посетить дом консула и убедиться в этом самой? Сомневаюсь.

Мы вышли на площадь и едва не потерялись в шумной и пестрой толпе. Дакос схватил меня за руку и потащил за собой, раздвигая толпу своей крупной фигурой. Его сторонились, он выглядел весьма пугающе, причем на голову выше всех местных. Я давно заметила, что коренные римляне невысоки ростом, а вот их рабы из Галлии, Германии, Фракии и Африки кажутся рослыми по сравнению со своими завоевателями.

– Что там такое? Куда спешит весь этот народ?

– В той части города есть дешевый невольничий рынок, – отвечал Дакос. – А рядом место для бойцовских поединков. Я там бывал много раз, еще в первое знакомство с городом. Меня водили по Риму, закованного с ног до головы и ребятишки кидали в меня грязью, а я рычал, их пугая – грязный, оборванный и униженный.

Я не мог понять только одного. Ответь мне, Наталия! Если у римлян есть такие прекрасные дома и дворцы… посмотри, какие вон там колонны из мрамора… зачем они стремятся покорить наши жалкие лачуги? Зачем они идут войной на нас, имея все это великолепие?

Я только вздохнула и, растрогавшись, погладила взволнованного гладиатора по плечу:

– Эти дворцы строили рабы, Дакос. Разве ты так и не понял? Все в Риме строили рабы – термы, базилики и форумы, храмы и покои императоров. Даже Колизей, которого пока еще нет… Рабы ткут одежду и работают на полях, рабы – кузнецы, рабы – золотари, рабы – водовозы. Рим – это люди! Ты видишь, что это за город?

Оглянись – кругом выходцы из разных стран, даже разных частей света. И все они оказались здесь по воле Цезаря. Тебя привезли с войны, другие приехали сами для торговли. Римскому могуществу нужна свежая кровь даков, самнитов, галлов, нубийцев, карфагенян и греков…

А, может, на месте ваших жалких лачуг наместники из Рима тоже построят дворцы с мраморными колоннами, ты не думал? Когда-нибудь римляне ослабеют и покинут ваши земли, но их постройки останутся у вас навсегда.

– Я-то живу сейчас. И мои дети тоже.

– Что стало с твоей семьей? Они… Дакос, они погибли?

Я затаила дыхание, ожидая ответа, но фракиец меня несколько успокоил:

– Надеюсь, родичи успели укрыться в ущелье. Мы знали о нападении заранее, но не могли противостоять легиону, нас было слишком мало.

За разговорами мы подошли к развилке двух улиц. В угловом доме располагалась большая таверна, а рядом что-то вроде заведения для игры в кости и прочие азартные развлечения. Ночами это место вполне могло служить лупанарием, то есть борделем.

Но из таверны доносились аппетитные запахи и мы решили заглянуть внутрь. С виду обычное кафе: просторная зала и столики для посетителей. В углу печь для выпекания лепешек и хлеба. На мраморном прилавке рядышком уже остывают несколько свежих круглых караваев со специальными бороздами от центра до краев, чтобы удобнее было разламывать хлеб на восемь ровных частей.

Дакос увидел знакомого и поднял руку в приветствии, ему ответил таким же жестом бритоголовый мужчина с мощной, «бычьей» шеей. Он сидел за столом с женщиной, чье декольте позволяло всласть полюбоваться загорелыми прелестями, стоило хозяйке платья слегка наклониться вперед. Бритоголовый внимательно оглядел меня с ног до головы и одобрительно поцокал языком, а я вопросительно взглянула на своего спутника, ожидая пояснений.

Дакос улыбнулся:

– Ты одета ярко и пестро, словно женщина, которая хочет привлечь к себе внимание. Но рядом со мной тебе не грозит ничье любопытство.

А я вспомнила еще предупреждение Клодия о том, что благородные римлянки носят обычно однотонную белую, зеленую или лиловую одежду. Мне стало чуточку неловко, но я быстро справилась со смущением. Да и какая из меня «благородная госпожа»…

Фигуристая женщина средних лет, видимо, местная официантка, поставила перед нами еду, что заказал Дакос: свиное мясо на шпажках, соленую кильку, жареную рыбу покрупнее и овечий сыр. Позже принесли вяленый инжир и оливки. И, конечно, подогретое вино с пряностями. Вино Дакос выбирал по своему вкусу, убеждая меня попробовать.

Но я была настороже, заведение казалось очень подозрительным. Скоро некоторые мои опасения подтвердились. Пока мы приступали к трапезе, бритоголовый и его спутница закончили с обедом. Но вместо того, чтобы направиться к выходу мужчина подошел к хозяйской стойке, бросил на прилавок медную монету, показывая пальцем на потолок.

Хозяин таверны равнодушно кивнул, и тогда бритоголовый обернулся к своей подруге, игриво подмигивая ей. Взявшись за руки, они вместе удалились по лестнице на второй этаж, откуда вскоре стали доносится громкие стоны и ритмичный стук деревянного края