Мелинда Мёрдок - Бак Роджерс в 25 веке

— Мощность минимальная.

Харпингер выполнил команду, замедлив ход почти до дрейфа. Корабль тенью проплыл над кровавой атмосферой Марса, еле подталкиваемый двигателями. Когда корабль обогнул сферу Марса, под ним материализовалось золотое облако.

— Мм-м, — сказал Барни. — Просканировать. — Конии подался к экранам.

— Помехи, — доложил он. — Единственное, что могу обнаружить, — несколько силуэтов размером с крейсер… Подождите…

Конии сосредоточенно настраивал сенсоры, добиваясь максимальной четкости, пока Барни нетерпеливо постукивал пальцами по подлокотнику кресла. Механическая рука издавала четкую дробь.

— Я поймал корабль за пределами облака, — объявил Конии. — Это крейсер, по форме похожий на марсианские, по опознавательным знакам — с Меркурия.

— Мгм, — односложным междометием Барни выразил свое отношение к меркурианцам. Они слишком заботились о безопасности своих товаров, и ему уже приходилось иметь с ними дело в прошлом.

— Сэр, как вы считаете, почему этот корабль находится снаружи облака? — вопрос Барин-Гоулда на самом деле был наводящим.

— Сторожевик, — ответил Барни. — На случай нападения снаружи.

Он помолчал.

— Снижаемся. Посмотрим.

«Деляга» медленно опускался к облаку. Кроме звездного щита его маскировало и облако пыли, не позволявшее остальным меркурианским кораблям заметить постепенное приближение странной флюктуации в картине звездного неба.

— Стоп, — скомандовал Барни, когда стали четко видны узоры на цилиндрической поверхности крейсера.

— Просканировать, сэр? — спросил Конии более льстивым, чем обычно, тоном.

Барни покачал головой. Он ткнул пальцем в круглую монограмму в районе главной рубки корабля.

— Гавилан.

Он улыбнулся, подумав о тупости заносчивых меркуриан. Стремление Гавиланов самодовольно украшать гербом каждый предмет вооружения давно стало предметом насмешек наемников всей Системы. С таким же успехом они могли бы рисовать на своих кораблях бычьи глаза и гордиться таким украшением. Каждый наемник, находящийся в здравом рассудке, заботится о безопасности своей позиции — и об анонимности. Гавиланы же, со своим болезненным представлением о рыцарской чести, думали, что своим гербом вселяют страх в сердца противников. Барни считал это до крайности глупым. Он усмехнулся. Звук этот был подобен грому.

— Берем его, — распорядился он.

Его команду не надо было учить искусству молниеносного нападения. Они так часто практиковались, что могли бы проделать все операции во сне. «Деляга», по-прежнему окутанный звездной маскировкой, опустился в промежуток между облаком и кораблем Гавилана. Когда корабль коснулся кромки облака, по экранам пробежали искры помех. Пиратский корабль занял параллельную крейсеру позицию и отключил маскирующее поле, в то же мгновение нанеся лазерный удар с правого борта по боковой защите крейсера. Когда лазерный удар меркурианцев достиг защиты пиратов, «Деляга» привел в боевое положение рельсовую пушку, нацеленную в борт меркурианского крейсера.

Барни вполголоса выругался и приказал повторить лазерный залп. Он хотел вызвать огонь меркурианцев на переднюю часть своего корабля. «Деляга» развернулся на пару градусов и выстрелил по командному модулю крейсера. Лучи отразились от защитного поля, и Гавилан дал ответный залп. Когда в смотровом окне «Деляги» вспыхнула сплошная завеса огня, Барни скомандовал:

— Пли!

Барин-Гоулд отключил задние щиты и нажал пуск рельсовой пушки. В пространство вылетел солидный заряд гравия. Барни в то же мгновение дал еще один лазерный залп, заставляя Гавилана перенести мощность защиты на переднюю часть крейсера. Эта проверенная тактика вновь доказала свою эффективность. Первый заряд гравия пробил защитное поле и рассыпался в космическую пыль, зато второй вошел в хвостовую часть корабля с легкостью отточенного лезвия.

Залп отрубил весь двигательный отсек меркурианского крейсера. Двигатель закружился в пространстве, описывая замысловатую траекторию. Двигательный отсек отделялся от основного корабля переборкой, и выстрел Барин-Гоулда был настолько точен, что остальные отсеки корабля не потеряли герметичности.

— На буксир! — приказал Барни.

«Деляга» двинулся назад, выпуская длинный линь по направлению корабля и не забывая при этом об оставшихся у него пушках.

— А теперь можно поговорить, — сказал Барни.

— Есть, сэр, — отозвался Конии и дал знак Эдварду Красному обеспечить связь с побежденным кораблем. Барни опустил руку на клавишу переговорного устройства.

— Мы вас взяли, — сказал он.

— Еще нет, — возразил Далтон Гавилан. — Вы взяли только корабль.

— Покончите с собой? — Барни был удивлен. Он встречал меркурианцев поумнее этого. — Какой прок?

Далтон Гавилан включил видеоканал. На своих экранах он увидел черную громаду тела Барни, а на мониторе Барни появилось ухоженное лицо. Рот Далтона сжался от негодования. Потерпеть поражение от пирата — это было подлинным унижением для отпрыска царствующего дома.

— Лучше сохранить достоинство, — процедил он.

— Лучше остаться в живых, — предложил Барни. — Можно мстить.

— Вот оно что, — задумчиво проговорил Далтон. Он изучал грозную внешность пирата. — Я предполагаю, что вы хотите чего-то добиться, оставив меня в живых.

Барни кивнул. Это было движение льва, готового к убийству.

— Вы собираетесь торговаться? — высокомерно поинтересовался Далтон.

Барни смерил его невыразительным взглядом.

— Дай им уйти, — сказал он.

Губы Далтона искривились в улыбке.

— Я могу приказать уничтожить меня, и твои друзья погибнут.

— Можешь, — согласился Барни. — Но ты потеряешь при этом больше. Целый флот. Стоит ли?

Далтону не нужно было объяснять. Пожертвовать собой, одним кораблем — это было возможно, при определенных обстоятельствах. Но ставить уничтожение целого флота против уничтожения крошечного отряда НЗО — это было неразумно. Гавилан был способен пожертвовать и флотом — но только не ради РАМ. Мысль о РАМ вернула ему хладнокровие. Барни переиграл его, и он был разгневан, но нельзя было в таком серьезном деле идти на поводу эмоций. Это была война РАМ, но не его война. Он был лишь союзником и не стремился стать мертвым союзником. Его долг включал большее, чем выполнение этого задания. Нужно было остаться в живых, чтобы получить возможность сразиться вновь.

— Ну? — спокойно спросил Барни.

— Я согласен уступить, — гордо сообщил Далтон.

— Скажи своим людям, — приказал Барни.