Кристи Голден - Сага о Тёмных Тамплиерах

Он отвел взгляд на мгновение. Лицевые мышцы протоссов немногое выражали. Общение происходило через обмен мыслями, содержащими намного больше оттенков и нюансов, чем человеческие, а также через движения их грациозных и сильных тел. И хотя выражение лица Зератула не изменилось, боль и ярость его мыслей, и сгорбленность его мощной фигуры говорили Джейку гораздо больше, чем если бы это была человеческая речь. Зератул страдал.

— Лишь удивительная сила воли моего Матриарха позволила ей в тот момент говорить от своего имени, — продолжил Зератул. — В тот момент… когда она умирала. Керриган знала, что я верил, будто смогу освободить ее от влияния королевы зергов. И… я действительно на это надеялся.

Он вновь повернулся к Джейку.

— Но, в конечном итоге, оказалось, что я ошибаюсь. Я не мог освободить ее — по крайней мере, не так. Смерть стала единственной свободой, которую я мог даровать той, которую почитал всем сердцем. И в тот момент она поблагодарила меня.

Он наклонил голову и закрыл свои мысли от Джейка. Но, судя по всему, не от Замары.

— Наконец, ты освободил меня от ее отвратительного контроля, — мягко и ласково сказала Замара, и Джейк знал, что она цитирует последние слова обреченной Рашжагал. — Ты всегда с честью служил мне… И, соответственно, я должна попросить тебя…

— Нет! — неистово закричал Зератул, мгновенно оборачиваясь к Джейку и Замаре. — Ты не повторишь этих слов!

«Вот черт, что же такое сказала Рашжагал?» — подумал Джейк, испугавшись, что в приступе ярости и боли Зератул может и забыть, что ему не стоит убивать Хранителей, и задушить Джейка прямо на месте.

Замара проигнорировала его и безжалостно продолжила.

— «И, соответственно, я должна попросить тебя позаботиться о моем племени… Зератул… В твои руки я отдаю будущее». Вот о чем она попросила тебя.

Ярость, похоже, оставила Зератула, и он отвернулся, сгорбившись, и выглядел гораздо более слабым и уязвимым.

— Я думал, Керриган убьет меня. Я ждал этого. Я… рассчитывал на это. Вместо того, она вознесла мне похвалы, назвав достойным воином.

Его глаза сузились, и гнев — нет, не гнев, нечто гораздо более глубокое и сильное — чувство оскорбленности вернулось к нему.

— Она сказала, что уже забрала мое благородство. Она собиралась оставить мне жизнь, потому что каждая секунда ее стала бы пыткой. Потому что она знала, что я никогда не смогу простить себя за то, что она вынудила меня совершить. Это, как сказала Керриган, станет лучшей местью, которую она только могла бы себе представить.

— Ты не должен был сдаваться вот так, — мягко сказал Джейк.

Мерцающие глаза сосредоточились на нем, полные ярости.

— Следи за словами, человек.

— Керриган ошибалась. Это не она забрала твое благородство, — продолжил Джейк, удивляясь, откуда вообще взялась эта неожиданная безрассудная смелость. — Ты сам позволил ей сделать это.

«Джейкоб»…

Замара с предостережением просила его отступить, но Джейк игнорировал ее.

— Керриган не заставляла тебя сделать то, что ты сделал. Разумеется, она создала соответствующую ситуацию, и ситуация действительно ужасна. Но ты сам решил, как поступить. Ты решил убить Рашжагал. Не обвиняй в этом Керриган.

— Джейкоб, я бы рекомендовала тебе оставить это направление беседы.

— Замара, если нам не удастся убедить Зератула поднять задницу и помочь нам, у меня останется не так уж много времени. А сейчас он совершенно утонул в жалости к себе.

— Ты не утратил благородства. Ты сохранил его. Рашжагал с миром приняла то, что ты сделал.

Слова Джейка мысленно оглушили Зератула, но упоминание Рашжагал заставило его взорваться.

— Ты не знал моего Матриарха! Как ты смеешь говорить за нее!

— Но в некотором роде я знал ее, — теперь слова текли рекой, так же, как раньше это происходило с Зератулом. — Я был Ветраасом, а Ветраас знал Рашжагал, и эта девушка, похожая на маленький вулкан бесстрашия, гордилась тем, кто она есть и тем, во что верит. Я готов поклясться, что это не изменилось со временем, когда она стала старше и стала руководить темными тамплиерами. Я готов поклясться, что она лишь стала умнее, мудрее и сильнее, и рациональное мышление дополнило ее пылкое сердце. Я готов поклясться, что она была великолепным Матриархом и проклинала каждую наносекунду бытия под контролем Керриган. Ты не убивал своего Матриарха, Зератул. Керриган сделала это в ту самую минуту, когда проникла в разум Рашжагал и использовала ее, как марионетку, заставив предать собственный народ. Ты лишь обрезал концы нитей. Рашжагал умерла свободной. Если ты считаешь, что нет чести в том, чтобы помочь ей сделать это, то, вынужден признать, ты — не тот протосс, которым тебя считала Рашжагал.

Зератул дернулся, словно получил пощечину.

— Ее последние слова — вот долг, который ты не сумел выполнить. Ты сильно подвел ее. Она просила тебя позаботиться о своем племени. Она отдала будущее в твои руки, а теперь ты просто сидишь, сложа их. Лично моя судьба и судьба твоего народа — черт, если я правильно понимаю намеки Замары, то и судьба целой Вселенной — висит на волоске, пока ты просто сидишь здесь, на этой всеми забытой планете, и терзаешься жалостью к себе. Таким ты хотел видеть наследие Рашжагал?

Движение Зератула было столь быстро, что Джейк даже не успел осознать, что переступил грань буквально на один крошечный шажок, как оказался уже лежащим на спине, и пальцы протосса сомкнулись на его горле. Замара мгновенно перехватила контроль над его телом и ответила, отбросив Зератула, высвобождаясь и принимая защитную стойку, широко расставив ноги.

Когда она проделывала подобное прежде, тело Джейка оказалось способно победить в ближнем бою искусного убийцу. Он не недооценивал отвагу Замары — в конечном итоге, ей была известна каждая техника ведения боя, которую когда-либо знали протоссы — но он знал пределы собственного тела, и у человека не было способа выиграть это конкретное сражение. Даже у человека, которым управлял протосс.

— После всего этого, я никогда бы не подумал, что погибну от рук протосса, — отчаянно передал Джейк Замаре.

Но этого не случилось.

Продемонстрировав ментальный контроль, которому Джейк мог только восхищаться, Зератул вернул себе самообладание. Спокойствие обернуло его, словно плащ. Эта спокойствие, слишком глубокое, чтобы быть естественным, полностью пронизывало его, и он выпрямился во весь свой внушительный, рост.

— Уходите. Сейчас же. И не возвращайтесь.

Розмари тихо и продолжительно присвистнула.