Марина Абина - Грибница

В своей коморке Саныч молча вручил ему изогнутую садовую пилу.

— Ира и Данил тебе привет передают, — слова вырвались прежде, чем Пётр успел обдумать их.

Саныч замер с протянутой рукой, в которой держал свернутую кольцами верёвку.

— У них всё хорошо, Данил уже поправился после похищения, — Пётр понял, что на верном пути. — Ира тебе всё простила.

— Что простила? — голос Саныча был глухой, еле слышный.

— Что ты позволил с ней сделать.

Пётр пристально наблюдал за стариком. Тот весь сник. Рука с верёвкой опустилась.

— Откуда ты знаешь?

— Я с ними по рации связался.

— С Ярославом?

— Вообще-то нет, с Ярославом я ещё не говорил, — признался Пётр. — С другим человеком, он недавно примкнул к их группе.

— Где они? — старик взглянул на него жадно, отчаянно.

— Не могу тебе сказать, Саныч, прости. Пока ещё не могу.

— Не доверяешь? — Саныч вздохнул. — Ну и правильно.

— Почему правильно? Разве ты не на их стороне? Не на стороне Ярослава?

— Да не знаю я этого Ярослава! — в сердцах воскликнул Саныч. Отошёл вглубь комнаты и устало опустился на стул. — Даже не видел его никогда. Он приютил детей — вот и всё, что мне известно.

— Так он не похищал Иру? — Пётр понял, что выдал себя.

— Я думал, ты всё уже знаешь, — Саныч настороженно взглянул на него.

— Я не знаю, кому верить, — Пётр понял, что хитрить больше нет смысла. — Ира говорит, что Сергеич чудовище, а Ярослав — её спаситель. Сергеич утверждает обратное. Кто из них лжёт?

— Сергеич, Петя, Сергеич, — старик слабо улыбнулся. — Так она простила мне?

— Да, — Пётр не добавил, что Ира считает его трусом — ему нужны были союзники в этом лагере лжецов.

— Что делать будешь? — Саныч впился в него взглядом.

— Ещё не знаю, надо всё хорошенько обдумать, — Пётр протянул руку за верёвкой. — Ты, Саныч, пока веди себя, как обычно. Не выдавай, что рассказал мне что-то. Кстати, а Фёдоровна знает?

— Знает, — Саныч кивнул. — Хотела их крысиным ядом отравить, когда я ей рассказал… Да пожалела.

— Ясно, — Пётр невольно содрогнулся, представив, как Фёдоровна насыпает крысиный яд в кастрюлю с супом. — Ей тоже пока не говори ничего.

— Гаразд.

— А выдержит верёвка? — выкрикнул Пётр, открывая дверь на улицу.

— Не сомневайся, всё будет гаразд, — закричал ему вслед Саныч.

— Надеюсь, — пробормотал Пётр себе под нос и пошёл обратно в дом. Ему нужно было посоветоваться с Катериной.

— Ты же знаешь, Петь, я не смогу сейчас далеко уйти.

Катя говорила тихо, но спокойно. Ужасную правду о компании, к которой они примкнули в сентябре, она приняла удивительно легко. Как и Пётр, ещё тогда она почувствовала фальшивость обещаний Евгении и двойственную натуру Сергеича. Но тяготы пути и тяжёлое протекание беременности утомили её, уют настоящего дома манил отдохнуть и она пошла на поводу у слабости, осталась здесь, подвела Петра. А теперь и вовсе была как старуха у разбитого корыта: обманутая и без ребёнка.

Катерина тяжело переживала свой выкидыш. Несчастный случай не только лишил её здоровья и сил, но и забрал последнее напоминание о её прежней семье, частичку её прошлого, кровинку мужа в лице её мертворождённого сына. Когда Пётр, принимавший у неё ребёнка, вышел из комнаты с маленьким свёртком на руках, она решила умереть. Перестала бороться, и истекла бы кровью, если б не Мила. Девочка ворвалась к ней с криком: «Мамочка, не умирай!» и буквально вцепилась в Катерину, не позволяя ей уйти. Как маленький одинокий паучок. Ещё одна страдающая душа. Катя не посмела предать её. Она стала бороться, и это продолжалось несколько дней. Сначала кровопотеря, потом воспаление матки и жар, бред, голоса вокруг. Пётр колол её антибиотиками, давал жаропонижающее. Мила принесла ей цветок в горшке. Где только взяла? Вынула вместе с комом земли, вручила. Дети — странные создания. Катерина даже сквозь бред умилилась этим подарком. Приняла. И с тех пор началось её исцеление. Цветок занял место на подоконнике в её комнате и радовал глаз своей сочной зеленью. Мила вернула его в горшок и тщательно за ним ухаживала. Иногда Катерине казалось, что девочка похоронила там свою боль: таким горестным бывало выражение лица малышки, когда она касалась земли в горшке, проверяя: не подсохла ли. В остальном девочка вела себя как обычно, вот только стала разговаривать с Катериной. Называла её мамой.

— Да, нам придётся выждать, пока не сойдёт снег, чтобы можно было использовать машину, — Пётр озабоченно рассматривал её лицо. — Хорошо, что я не побежал к Сергеичу сразу, как Игнат попросил меня прооперировать Сашу. Как чувствовал… Как ты думаешь, кому ещё стоит рассказать?

— Никому, Петя, — её ответ только подтвердил его опасения. — Лена влюблена и к тому же беременна от этого подонка. Что изменится, если она узнает правду? Только будет страдать. А он теперь так носится с ней; похоже, искренне желает ей добра. Для Димы теперь главный авторитет Гришка. Что он находит в этом человеке?

— Мне кажется, его больше привлекают козы, — Пётр вдруг хмыкнул. — Мне пришла в голову одна идея.

Катерина заинтересованно повернула к нему лицо. Она сидела в кресле с книгой, когда он зашёл к ней. Мила спала, и они говорили вполголоса.

— Ты веришь в эту историю с Грибницей? — спросил Пётр.

— В ту, что придумал Ярослав? — Катерина пожала плечами. — По-моему это полнейший бред. Ты замечал что-нибудь подобное среди нас? Чтобы кто-то читал мысли окружающих или понимал животных. Это сказка, Петя, я не думала, что ты купишься на неё. И причём тут Дима? Уж не думаешь ли ты, что он понимает коз?

— Дима? Не похоже, а вот Гришка… — Пётр закусил губу, задумался на минуту. — Он уже давно всем уши прожужжал, что Сёмка его понимает. Да и зачем придумывать такую историю?

— Да мало ли, — раздражённо передёрнула плечами Катерина. — Евгения с Сергеичем рассказывали сказки о великом будущем нового общества, а этот Ярослав выдумал другую историю — о новой форме общения. Для некоторых людей это тоже лакомый пряник. Сколотит этот Ярослав себе секту, призовёт разных легковерных поклоняться своим страусам, приносить им жертвы, а себя провозгласит пастырем новой веры. Чем не царь?

— А ведь верно, — согласился Пётр и огорченно добавил. — Мне такая мысль в голову не пришла. Ведь действительно власть к рукам можно по-разному прибрать. И через веру, религию — проще всего.

— Фанатиками легко управлять, — вздохнула Катерина. — А сейчас как раз удобный момент навязывать новые верования: люди думают, что Бог отвернулся от нас, раз послал такое на наши головы.