"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
Михайлов долго молчал, протирая очки, вздыхал и морщился, а потом сделал какой-то звонок и объявил, что попробует помочь дочери с работой.
— Мой бывший студент в «Сказке» сейчас, говорил, что им девушка нужна, секретарша для руководителя, лучше историк — краевед. Ты подойдешь идеально, если уж решила работать. Только вот все путешествия будут по области, на загранпоездки рассчитывать не приходится. Устроит тебя такой вариант?
— Устроит, начнем приключения с родной Сибири… А что за «Сказка», это название организации?
— Да, новый проект, одобрен на уровне департамента по культуре в целях развития местного туризма. «Русская сказка», банально, конечно, могли бы и почуднее придумать, хотя содержимому соответствует. Я у них недавно в Тобольском филиале был, очень масштабно они взялись. Построили настоящий древнерусский городок по всем канонам: частокол из огромных бревен, массивные ворота, детинец — только все деревянное, замечательная реконструкция! А внутри посада разместили лавки ремесленников: гончары, кузнецы, кожемяки… Ну, и наше сибирское косторезное мастерство, а еще и ткачество, махровые коврики на маленьких станках, где каждый узелочек вручную завязан, исконная местная техника.
На открытие городка Мастеров столько народу было, туристы из Японии, Норвегии, немцев много, китайская делегация… Хорошо подготовились наши, было чем удивить. А ярмарку какую организовали, это же надо видеть! А что сделали в Ингале… Леда, думаю, на всю страну будем известны.
Девушка опустила глаза, вспоминать летнюю практику в Приисетье не хотелось, но уж раз начали разговор, надо поддержать, вон, как отец воодушевился:
— А что в Ингале?
— Собираются через неделю открывать санаторий, место уникальное, реликтовый сосновый лес, термальное озеро, минеральный источник. Природоохранная территория, никакой хозяйственной деятельности, покой и тишина, с превеликим трудом выдали разрешение для основания маленькой турбазы. Видимо, только для гостей области, высокого начальства, а простому люду туда хода не будет. Места там есть особенные, заповедные, жители окрестных сел их не жалуют их, стороной обходят, говорят, были необъяснимые случаи, чудилось, мерещилось всякое. Одним словом — сказки!
— Санаторий для элиты, ничего не скажешь…
— Так, не просто санаторий, это прямо этнографический музей под открытым небом. Я видел эскизы, они там собираются деревянную скульптуру Змея Горыныча установить, в натуральную величину.
— И кто же эту величину определил? По народным преданиям или рассказы очевидцев имеются?
— Предания тоже не на пустом месте рождались, кто-то что-то и видал, должно быть.
— А у страха глаза велики!
— Слышу в голосе скептицизм! Да-а… Это наше родовое «Михайловское»… Стало быть, в русского дракона, вы, сударыня, не верите?
— Верю, почему же нет, и в лебедя для Леды тоже верю. Мне только одно интересно, почему у русского дракона — три головы? И на месте срубленных новые вырастают? Ускоренная регенерация? Удобно чудище устроилось, ничего не скажешь.
Михайлов тоненько засмеялся и в который раз поразился в душе, до чего же Леда на бабку Софью похожа — такая же стройная, изящная, с аристократическим профилем, с густыми темными бровями, что на Руси издавна «соболиными» назывались. Чувствуется дворянская кровь, этого не отнять у дочки. А вот сыновья у Михайлова оба в мать пошли, в «Тайс — Таисью», что по жизни оказалась женщиной требовательной и не особенно культурной. Дома вечно бардак, пахнет убежавшим кофе, а благоверная говорит, что смертельно устала, лежит на диване в шелковом кимоно и читает Кафку в целях духовного развития. Или просто спит среди бела дня, что особенно раздражает Михайлова, потому что с возрастом Тая начала некрасиво похрапывать, вульгарно оттопыривая нижнюю губу. Днем спит, ночью читает книги или смотрит сериалы по ТВ, ни одного дня в жизни не работала, занималась детьми. А в итоге дети сами по себе, у одного футбол, у другого хоккей, все пристроены по секциям.
— Мальчики, как ваши дела?
— Папуль, все нормуль!
Потому и торопиться с факультета в родные пенаты доценту Михайлову не очень-то и хотелось. Дома он серая личность, а на родной кафедре «Александр Сергеевич» и «как вы все интересно говорите, вечно бы слушала». Дома — раковина с грязной посудой и недовольная супруга, а на работе — юные, восторженные студенточки с влюбленным глазами, белые наманикюренные пальчики, длинные черные реснички, румянец во всю щеку…
— Папа, ты, наверно, о чем-то задумался, у тебя дела, отвлекать не буду. Ты мне дашь этой «Сказки» телефон или сам позвонишь? Я им точно подойду, может, уже резюме отправить?
— A-а? Да-да… Я сам… Слушай, у меня еще новость, в июне едем в Штаты на этнографическую конференцию. У нас большая презентация по коренным народам Севера. Подарок тебе из Америки привезу, что желаешь?
Леда аж в ладоши захлопала, а потом сделала серьезное лицо и зачем-то пробасила:
— А добудь-ка ты мне, батюшка, Цветочек Аленький, ибо нет мне без него счастья девичьего.
— Ох, и выдумщица! Хочешь, чтобы меня чудище пленило?
— Так, ведь я вместо тебя встану, вызволю из неволи, а чудище поцелую и будет для меня принц.
— Принц… Ну, конечно. Ты же все одна у меня. Горе луковое…
— Так я суженого жду, а его нет и нет, хоть бы змей какой меня украл, да тем самым сделал мне рекламу, глядишь, и богатырь бы объявился — Змея победил и меня освободил. «А теперь душа девица, на тебе хочу жениться…»
Посмеялись оба, только не очень-то радостно.
— Папа, ты в дороге осторожней будь!
— Да что там со мной случится… А Оля как? Есть у нее кто?
— У мамы все хорошо, собираются летом на юг, в Гагры, кажется.
— Это хорошо, — вздохнул Михайлов, подслеповато щуря глаза, снова доставая из кармана скомканный платочек для очков.
И