Мелинда Мёрдок - Бак Роджерс в 25 веке

ГЛАВА 23

Конференц-зал «Спасителя-3» сиял огнями. Бак Роджерс и Вильма Диринг стояли на его полированном полу в центре всеобщего внимания. Высокий худой Турабиан и широкоплечий коренастый Беовульф хоть и бросали на них гневные взгляды, но являли собой настолько забавную пару, что Бак улыбнулся.

— Прекратите улыбаться, мистер! — вскричал Беовульф, несерьезность Бака начала раздражать его. — Разве можно было так рисковать? А если бы вас разоблачили! Я отстраняю вас от полетов. Месяц-другой будете чистить двигатели. Это собьет с вас спесь. — Беовульф перевел дух. — Я ценю ваши заслуги, преклоняюсь перед вашим геройством. Это все хорошо. Но как же ты мог не предупредить о своем замысле?

— Я согласен, — холодно подхватил Турабиан. — Зачем, скажите на милость, вы приперлись на РАМовском корабле сюда? Другого места не было? Я лелеял станцию годами. А тут являетесь вы — и вся конспирация летит к черту!

— Сэр, — сказала Вильма, — у нас не было другого выхода. Нам нужно было где-то укрыться. РАМ не стала мешкать с погоней, ведь похитили Совет директоров.

— Да знаю я, на что способна РАМ… полковник, — сказал Беовульф. Он долго колебался, прежде чем назвал звание Вильмы.

— Послушайте, — сказал Бак, — я не понимаю, что происходит. Все, что мы задумали, получилось. Мы сделали свое дело, теперь вы делайте свое.

Беовульф смотрел прямо в честное лицо Бака. Улыбка начала озарять его черты.

— Ну что скажешь? — спросил он Турабиана. — Помилуем их?

Турабиан перевел взгляд с одного на другого и тоже улыбнулся. Мир был восстановлен.

— На самом деле, — сказал Беовульф, меняя тон, — мы позвали вас, чтобы обсудить очередной шаг в нашей борьбе за независимость. Но хочу предупредить: больше никакой самодеятельности.

— Слушаюсь, сэр, — ответил Бак.

Беовульф подошел к линии связи.

— Соедините меня с центром РАМ, — приказал он.

— Будет исполнено, — отозвался женский голос. И через секунду добавил: — Канал чист, можно говорить.

— Это центр РАМ, — послышался далекий мужской голос. — Назовите себя.

— Я — Беовульф. — На противоположном конце линии связи стало тихо. Имя Беовульфа было хорошо известно всем — и друзьям, и врагам. Техник РАМ не мог не слышать его. — У меня сообщение для Зимунда Гользергейна.

— Я передам вашу просьбу о личной беседе.

— Мне не нужно личной беседы, — сказал Беовульф. — У меня для него сообщение. Можете передать Его Величеству, что у меня находятся его драгоценные члены Совета, среди них Роандо Вальмар. Если он хочет увидеть их живыми, то должен прекратить нападения на Землю. Кроме того, я требую возвращения делегатов Планетарного Конгресса. Ответ — через три часа. Я свяжусь с вами.

Техник связи пробурчал в ответ:

— Да, сэр.

— Через три часа, — повторил Беовульф и отключил связь.

— Замечательно, — сказал Турабиан. — Сейчас это сообщение разнесется по Вселенной.

Беовульф кивнул.

— Венера его как пить дать слышала.

— Видите, какая польза от наших заложников, — сказала Вильма.

Бак только улыбнулся.

Далеко от Земли, под небом Венеры, Мариана Алмисам проводила совет членов правительства конфедерации Иштар.

— Значит, Вассат, ты против союза с Землей? — спросила она.

— Я не вижу в этом никакого прока для нашей планеты.

— Если мы победим в этой войне, РАМ будет разрушена. Нам откроются широкие возможности для торговли с Землей и Меркурием.

— Если победим, — уточнил Вассат.

— А что думает Али?

— Победа — сладкое слово, — сказал Али, — но победить РАМ не так-то просто. У нас равные силы. Я не верю заявлениям НЗО о том, что они способны изменить ситуацию в свою пользу.

— Я вижу, никто из нас не питает иллюзий относительно того, почему НЗО жаждет заключить с нами союз, — сказала Мариана. — Повстанцев интересуют наше богатство и мощь армии. Хотя, замечу, они демонстрируют умение воевать.

— Одним этим умением войну не выиграешь, — сказал Вассат.

В это время в дверь постучали. Мариана повернула голову.

— Я просила не беспокоить нас во время беседы!

— Прошу извинения, — сказала Парис, входя. — У меня есть сообщение, с которым нужно непременно ознакомиться.

— Слушаем тебя.

— НЗО похитила Совет директоров РАМ.

Все в изумлении уставились на нее. Воцарилась тишина.

— Это правда, — сказала Парис. — Мы записали ультиматум Беовульфа РАМ. Он требует прекратить атаки на Землю и вернуть их заложников.

— Выходит, они побывали на Марсе и похитили их Совет? — удивился Али.

— Это все, что я хотела сказать. — Парис улыбнулась уголками губ.

Али покачал головой.

— Но это же безумие!

— Конечно.

— Очень безрассудно, — сказал Вассат.

— Да, — согласилась Парис.

— И результативно, — заключила Мариана. — Ничего не скажешь, событие непредвиденное. У меня появилась надежда…

Глубоко в трюме РАМовского крейсера, удалявшегося от Земли, продолжалась сессия Планетарного Конгресса НЗО.

Три четверти делегатов спали, а оставшаяся четверть продолжала выработку конституции планеты — конституции, которой, по их мнению, не суждено было увидеть сияние свободы.

Работа шла без остановки, по сменам. Одна группа разрабатывала новые статьи, затем текст запоминался и передавался следующей смене. Разногласия, связанные с разницей в культурном уровне делегатов, старательно обсуждались и согласовывались.

Теоретически следовало учитывать, что есть конституция номинального правительства Земли как протектората Альянса Солнечной системы. Но фактически и правительство, и конституция носили декоративный характер. Протекторат был не более чем РАМовской затеей, он целиком подчинялся воле корпорации. А она была вовсе не заинтересована в сотрудничестве с Землей в целом, предпочитая манипулировать отдельными фрагментами.

Планетарному Конгрессу предстояло трудиться и трудиться.

Шум голосов разбудил стражников-марсиан. Орлов потянулся и вытащил лазерный пистолет.

— Надо бы заткнуть пару ртов, а остальные сами заткнутся.

— Стоит ли связываться? — отозвался Менч. — Политики — ну и чешут языками. А нам положено их охранять. Пока все мирно — мы не вмешиваемся.

— А если поднимут бузу? — поинтересовался Орлов.

— Сообщим супервизору. — Менч внимательно посмотрел на компаньона. — И послушай: я знаю, что ты крутой, но никакой заварухи не допущу.

— Вот как ты заговорил, — протянул Орлов, соображая, что к чему.