Марина Абина - Грибница

В общине Витька никто особенно не жаловал, но чтобы так избивать… Пётр понял, что на сей раз этот непутёвый сотворил что-то действительно ужасное. По меркам Гришки явно так и было, но Пётр рассудил, что действует он всё же не правильно. Сначала в ситуации должна разобраться вся община, а тогда уже стоило определять наказание. Иначе это произвол. Руководствуясь такими соображениями, Пётр кинулся вперёд и успел оттащить Гришку от его подвывающей жертвы, прежде чем тот пнул её сапогом в лицо.

— Григорий! — взревел с крыльца Сергеич. — Прекрати это, немедленно!

— Прекратить? — фальцетом завизжал Гришка. — Да я его убью, гада! Он же картошку нашу попортил, стерво! Он же на неё крысу свою напустил!

— Картошку попортил?! — Сергеич невольно подался вперёд. Кулаки его сжались. — Как попортил?

— А вот как! — тут Гришка вывернулся из рук Петра и, перевернув мешок, которым только что избивал Витька, высыпал в истоптанный снег то, что осталось от отборной семенной картошки. — Огрызки одни! Недоедки и гниль сплошная! Всё в крысином дерьме, всё погрызено. Пропадёт теперь наша картошечка. Заболеет вся, почернеет и сгниет! — Гришка уже чуть не рыдал. — А все этот злыдень, со своей крысой.

— Да как же он мог её попортить? Ведь подвал закрыт, а ключ только у Евгении есть, — усомнился Пётр.

— А душник? — заорал Гришка. — Он крысу свою туда запускал, вот она и пожрала всё!

— Неправда! — подал голос Витёк, видя, что уже и Сергеич угрожающе надвигается на него, а в дверях показался Кирилл. — Я никого туда не запускал. Это дикие крысы вашу картошку погрызли. Следить лучше надо было. Я тут не при чём.

— Дикие? А кто похвалялся, что крысу приручил? — загремел Сергеич. — Да я сам тебя сейчас придушу!

— Это не Крыс! Это не он! — заверещал Витёк. — Я его унёс, как вы и говорили. Его тут нет. Это дикие крысы.

И тут, опровергая его слова, от ворот к нему метнулась огромная чёрная крыса и остановилась между ним и начальником общины, явно защищая своего хозяина. Увидев перед собой крысу, Сергеич торжествующе взревел и выхватил пистолет, с которым не расставался вообще никогда. Прозвучал выстрел — и пуля ушла в снег буквально перед носом Крыса. Но зверёк и не думал отступать, наоборот: он угрожающе зацокал на Сергеича зубами и короткими рывками, напружинив хвост, двинулся к нему. Прежде, чем Сергеич успел выстелить во второй раз, Витёк рванулся вперёд и накрыл Крыса собою. Он непременно схлопотал бы пулю, если б Димка не успел подбить руку общинного главы и не сбил прицел. Выстрел всё-таки прозвучал и тут же громко вскрикнул Пётр. В следующую секунду он повалился на землю, обливаясь кровью. Все застыли на месте.

— Петенька! — успела вскрикнуть Катерина, а потом в обмороке скатилась по гранитным ступеням к подножью лестницы.

— Божечки! Что же это происходит-то такое? — всплеснула руками Фёдоровна. — Катюшенька! Катенька, дочечька, забилась?

Старуха обогнула по дуге растерявшегося Гришку и Витька, распластавшегося на снегу, и грузно упала возле Катерины на колени.

— Что с ней? — голос у Петра был слабый, он пытался подняться, но от боли его мутило, голова шла кругом.

Фёдоровна оглянулась:

— Живой, слава Богу! Зашиблась твоя Катенька. Надо бы её в постель поскорее, — И тут она взорвалась. — Чего стоите, олухи, треклятые? Устроили тут побоище! А ну живо подымайте девочку и несите в кровать!

Первым очнулся Кирилл. Он живо сбежал по лестнице и склонился над Катериной.

— Гриш, помоги.

— А, конечно же, конечно, — Гришка нервно оглянулся на Петра и поспешил к Кириллу.

Тут же подключился и Сергеич. Он сунул пистолет в кобуру и присоединился к своему помощнику. Пётр нашёл в себе силы подняться на ноги, но не более. Он стоял, покачиваясь и зажимая скользящую рану над ухом. В голове у него гудело и звенело, волосы слиплись от крови, которая всё текла и текла, заливая шею и ворот шерстяного свитера. Димка с перепуганным лицом переводил взгляд с Катерины на Петра и обратно, явно не зная кому из них предложить свою помощь. Но вот Катерину уже внесли в дом и Димка двинулся к Петру. Подошёл к нему и Сан Саныч (услыхав первый выстрел, он замешкался в своей каморке — доставал из-под пола старинный ТТ, а теперь торопливо спрятал его под телогрейкой, чтоб не дай Боже не увидел кто). Вдвоём с мальчиком они повели Петра в дом за остальными. Когда они подошли к Катиной комнате, оттуда как раз выпроваживала мужчин Фёдоровна. Вид у неё был донельзя озабоченный и она что-то говорила Сергеичу об отошедших водах. Пётр почувствовал, как у него обрывается сердце. Он высвободился из рук Саныча и Димки, поддерживающих его, и, слегка покачиваясь, один вошёл в спальню.

— Как она, Фёдоровна?

— Плохо, Петенька. Вот только что воды отошли. С кровью. Ты сам-то как?

— Нормально. Только дай мне платок или тряпку какую-нибудь, чтобы унять кровь, а то глаза заливает.

— А вот тут полотенце сушится, дай повяжу вокруг головы, — Фёдоровна сняла с батареи светлое вафельное полотенце и, свернув его жгутом, обвязала им голову Петру, крепко прижав рану.

— Отлично, — Пётр ощупал повязку и, убедившись, что кровь течь перестала, обратил всё своё внимание на Катерину. — Нужно снять с неё верхнюю одежду и вообще всё, что стесняет дыхание и живот. И заберите кто-нибудь отсюда Милу!

— Я уведу её, — вызвалась Лена, в тайне обрадованная, что появился повод сбежать из комнаты. Происшедшее испугало её и она совсем не знала сможет ли чем-то помочь старшей подруге. — Пойдём, крошка, мы вернёмся с тобой попозже, когда тётя Катя почувствует себя лучше.

Мила подняла на неё огромные бледные глаза. Девочка до сих пор не говорила и даже плакала беззвучно — будто таял лёд. Она послушно протянула Лене руку и они вместе вышли из комнаты. Все остальные ретировались гораздо раньше и теперь с Катериной остались только Пётр и Фёдоровна.

О Витьке в этот момент вообще все забыли, и он решил воспользоваться моментом, чтобы сбежать. Витёк знал, что когда всё уляжется, все шишки посыплются на него. И кроме вины за попорченную картошку на него навесят еще и ранение Петра, и травму Катерины. Конечно, в этом нет его прямой вины, ну так кого это остановит? Не Сергеича же они будут винить? Когда такое было? Всё по обычаю свалят на него — на неудачника, мальчика на побегушках, на непутёвого Витька.

Но с него хватит! Он сыт этим по горло. Теперь никто не будет им командовать и шпынять его по каждому поводу. Теперь он сам себе хозяин. Всё, что ему надо, так это общество Крыса. А уж тот его никогда не бросит и не предаст.