Кристи Голден - Сага о Тёмных Тамплиерах

Она находилась на холме на Немаке. Небо было синим от освещения полевых генераторов атмосферы. Джейк сидел рядом с ней, в обычной одежде для раскопок. На ней был старый знакомый комбинезон.

— Не самое живописное место, но оно знакомо нам обоим, — сказал он, усмехнувшись.

— Зачем вообще создавать фальшивый пейзаж? — спросила Розмари.

Джейк посерьезнел.

— Я подумал, это станет для тебя хорошим якорем — потому что протоссы, похоже, считают, что нехватка наркотика вызовет галлюцинации.

Земля вздрогнула. Розмари раскинула руки, чтобы удержать равновесие. Джейк обнял ее. У подножия небольшого холма разверзлась яма, и под толстое одеялто стали заползать разные существа.

— Вроде этих, — со вздохом сказал Джейк.

Розмари вскочила на ночи и потянулась за оружием. Прохладная винтовка, столь знакомая, вдруг превратилась в клешню зерга. Розмари отбросила ее. Та стала извиваться, пощелкивая, затем отрастила шесть лап и начала заползать на ногу девушки. Ударил приступ раскаленной агонии.

— Все это ненастоящее, — сказал ей на ухо Джейк. — И ружье, и клешня зерга. Сохраняй спокойствие.

— Тебе легко говорить, — прорычала Розмари, но постаралась послушаться. Боль возросла. Ее словно пронзали тысячи раскаленных добела игл, но она собрала в кулак всю силу воли и не шевелилась. Боль снова возросла. Розмари подавила крик, а затем все пропало.

Пока не пришла следующая галлюцинация.

Сердце Джейка разрывалось.

Все это было так легко проанализировать с научной точки зрения. «Солнечная капля», чем бы они ни была, вызывала у тех, кто пользовался ей, эйфорию. А значит, центр удовольствий мозга, nucleus accumbens, переполнялся допамином. Особенная жестокость «Солнечной капли» заключалась, как открылось при поверхностном чтении мыслей Розмари, в том, что первый приступ эйфории был поистине экстатическим, но каждый последующий оказывался все слабее и слабее, а эффект отмены действовал все болезненнее. Розмари долго не протянула бы, даже если бы Тал-дарим, действительно, приняли ее в свои ряды. В конечном счете, нехватка наркотика убила бы ее.

И Джейк вовсе не был уверен, что не убивает сейчас.

— Она борется с этим, но ей нужна твоя сила, Джейкоб.

— Наша сила, — поправил он Замару.

— Нет, — задумчиво ответила она, — я лишь помогаю своими умениями. Но твоя помощь гораздо эффективнее. Она доверяет тебе.

Джейк с удивлением посмотрел на лежащую у его ног дрожащую женщину, завёрнутую в одеяло.

— Не думаю… Что смог бы выдержать то, что выдержала она.

— Немногие смогли бы, согласилась Замара. Она сильная, и она сохранила себя.

Неудивительно, что Розмари стала столь циничной и эгоистичной. Удивительно другое — и Джейк думал об этом с благоговейным трепетом — в ней было что-то, не позволившее всей этой горечи уничтожить ее.

— Я не могу помочь ей в этом! — закричал Джейк Замаре. — Они сделали все, что смогли при помощи имевшихся под рукой технологий, но не решились использовать какие-либо медикаменты.

— Ей придется выбраться из этого самостоятельно, — согласилась Замара. — Ее решимость и желание выжить либо вытащат ее, либо нет.

— Но, по крайней мере, она знает, что о ней заботятся. Она знает, что ей есть, к чему возвращаться. Хотел бы я забрать себе ее боль. Она так истерзана столь длительной борьбой с ней.

— Даже в Кхале мы не можем забрать боль другого, — мягко сказала Замара. — Мы можем узнать ее, ощутить, как свою собственную, но мы не можем уничтожить ее для другого. Тёмные тамплиеры говорили, что боятся потерять себя в Кхале, но это не так, не то, что они думают. Мы остаемся теми, кто мы есть. И, в конечном итоге, все мы, каждый из нас, должен встретить свои страдания в одиночестве.

Джейк прикусил нижнюю губу и мысленно передал Розмари:

— Возвращайся, Розмари. Пройди сквозь это и возвращайся.

На её лице, искаженном от боли, но всё ещё прекрасном своей фарфоровой красотой, не отразилось ни малейшего знака того, что девушка услышала его.

Розмари сонно моргнула. Ее ноздри уловили запах дыма и готовящейся пищи, и она принюхалась. Неожиданно она поняла, что ужасно голодна. На одно долгое мгновение ее разум оставался чист. Чего-то не хватало…

О, да. Мучительная пытка. Вот чего не хватало.

— Я проголодалась, — объявила Розмари, повернув голову и увидев, как она и ожидала, Джейка.

Тот опустил глаза и улыбнулся ей, проведя ладонью по ее волосам привычным жестом, говорящим о том, что он не раз проделывал это за последние… сколько там времени прошло. Розмари позволила ему сделать так. Она сочла это успокаивающим.

— Я подумал, что так и будет. У нас есть немного настоящей еды. Вставай.

Джейк помог ей сесть, и Розмари нахмурилась.

— Слаба, как чертов котенок, — пробормотала она, заворачиваясь в одеяло и позволяя ему помочь.

— Оставайся здесь, — сказал Джейк и усмехнулся. Она удивленно улыбнулась в ответ.

— Хитрюга, — тепло сказала она. Он мгновенно вернулся с тарелкой жареного мяса. Девушка наколола кусок на нож, что он дал ей, и жадно откусила. Снаружи мясо обуглилось, внутри оставалось сырым, — и это была самая восхитительная вещь, которую она когда-либо пробовала.

— Жареный кал-таар. Не глотай так быстро — ты не ела несколько дней, — серьезно сказал Джейк. — Наркотик заглушил твой аппетит. Ты даже не понимала, что голодна.

Розмари кивнула и сглотнула.

— Ага… Я ела потому, что вы ожидали этого. Иначе вы бы раскрыли меня. А потом… Ну, еда никогда не задерживалась во мне, стоило наступить ломке.

— Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы мы могли поговорить с тобой?

Этот мысленный голос, разумеется, принадлежал Ладраниксу. На лице Розмари появилось пренебрежительное выражение, и она кивнула.

— Да. Я расскажу вам все, что знаю. Правда, боюсь, в этом вряд ли найдется что-то полезное.

Она откусила еще кусок.

— Кстати, об этом, — сказал Джейк и застенчиво почесал загривок. — Мы уже многое знаем. Чтобы помочь тебе, нам пришлось проникнуть довольно глубоко. Даже в твое подсознание.

— Я не удивлена, — с набитым ртом ответила Розмари.

— Вы сделали то, что должны были. То, о чем я сама попросила, — поправилась она.

На мгновение они встретились взглядами. Оба они знали, что он и Замара нашли там. К ее удивлению, в голубых глазах Джейка не было отвращения — лишь одобрение и симпатия. И впервые за долгое-долгое время Розмари стало стыдно от того, как она относилась к другим.

Джейк откашлялся.