Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

все убежали, а квадр остался. Даже не заглушенный. А ведь я когда-то пробовала на подобном кататься. Рискнуть, что ли? Правда, под больную ногу педаль… Ну да ладно, попытка – не пытка. Я взгромоздилась в седло, примостила костыль, выжала сцепление, даже передачу включить получилось. Стала помалу прибавлять газ и – о чудо - поехала! Махнула Биллу, чтобы садился сзади и вернулась в поселок. Там суета, народ носится туда-сюда, как в «асс» настеганный. Мастырят на берегу какую-то конструкцию типа крановой стрелы. Видимо, собираются поднимать наверх все, что удастся собрать. Михалыч с Аджиткой – главные начальники, только руками машут – туда, сюда. И Архип с ними, прорабом. Я вытащила из толпы егеря, объяснила ситуацию и отправила на добычу алкоголя. Аджитке поручила проверить и заправить квадр. Впрочем, он тут же все переложил на Архипа. А что, полезный в хозяйстве мужичок, и руки не из «асса». В общем, нараздавала указаний и двинулась к медикам.

Тех двоих, что вытащили ночью, оставила напоследок. Сперва нужно понять, что делать с больными. Да и про Олсен с Линем разузнать у Сары: что им грозит, не нужно ли каких лекарств добыть. Да и с ними самими поговорить надо, когда они в норму придут. Пока я тащилась до нужного домика, дверь медпункта открылась и оттуда вышел вьетнамец Фам, уже сухой и нетрезвый, с повисшей на шее сестренкой. Увидев меня, он остановился, опустил на землю Линь, и они оба церемонно мне поклонились. Так неловко стало, что все слова растеряла. И пока я лихорадочно придумывала, что бы такое сказать, Фам меня опередил:

- Я, Фам Шень, торжественно заявляю, что буду верен и предан Ее Величеству, Королеве Анне, Ее Наследникам и Преемникам, и что я буду искренне соблюдать данные ею законы и добросовестно выполнять порученные мне обязанности.

Потом тот же текст произнесла и сестрица. Едва закончив, они снова поклонились и встали, явно ожидая от меня ответной речи. Черт! Я Михалыча с его приколами пристрелю! Нет, я сделаю хуже: лишу его доступа к вину. На месяц. Видать, все, попала я окончательно и бесповоротно. Теперь уже от титула и должности хрен отделаюсь. Ничего, я этому вредному деду отомщу – назначу его герцогом. Герцог Михалыч: звучит? Он у меня еще попрыгает, попляшет. Но надо, в конце концов людям что-то ответить.

- Я принимаю ваши клятвы. Шень, ты уже поел?

- Нет, госпожа.

Я поморщилась:

- Давайте без титулов. Сами видите – не то время, не то место.

- Хорошо, мисс Анна.

- Линь, ты уже знаешь, где кухня? Отведи его к Дзетте и накорми. Через час я вас найду.

В медпункте было тесно. Меж коек можно было пробраться только боком. Заход в палаты я оставила напоследок, а сейчас, как только Сара закончила пытать уколами Снегурку, сама взяла ее в оборот. Она, как и вьетнамец, успела хлопнуть соточку и переодеться, и уже восстановила способности к членораздельной речи. Ну а порубать можно и через десять минут, ничего с ней не произойдет.

- Грай, что с вами произошло? Где вы с Шенем были всю ночь?

- В ущелье, мисс Анна.

- А почему не в доме? Там же, вроде, дом был!

- Из-за зверя.

- Что, такой большой и страшный?

- Да, мисс. Он встал у самого начала прохода и пытался дотянуться до нас лапой.

- Но у тебя же был автомат!

- С него, как оказалось, мало толку. Я расстреляла все патроны, но монстр издох только к утру. А пока он был жив, приближаться к нему было очень опасно. И, поверьте, очень страшно. И вернуться было уже невозможно – нас бы унесло ветром.

Да уж, та еще история. А я-то думала, что она в тепле, в сухоте, да еще и с мужичком… А она всю ночь под дождем провела, да еще рядом с монстром. Ну а утром, как все стихло, сил перелезть через дохлую тушу уже не было. Да и нужды в этом не стало.

- Что, этот зверь был такой большой?

- Да. Когти – по двадцать пять сантиметров.

Ого! У самого крупного медведя, я слышала, вдвое меньше.

- Ты молодец, Грай. Иди, поешь, отдохни, а после обеда мы с тобой туда скатаемся. Посмотрим, что за домик, и что там такого ценного внутри, что его так тщательно охраняли.

Снегурка убежала на завтрак, а я двинулась на обход. Сара кемарила на стульчике у дверей. Услышав мой костыль, она встрепенулась, подскочила.

- Мисс Анна!

- Все в порядке, Сара. Я просто поглядеть на твоих пациентов. Расскажи вкратце, что с ними.

- Мисс Ирина в хорошем состоянии – для своих травм, конечно. Но ей лежать еще неделю, да и потом передвигаться с большой осторожностью. С рук гипс я сниму через месяц, с ног – чуть позже.

- Ясно. А Пенелопа?

- Она активно идет на поправку. Нормальное питание и надлежащий уход многое значат для выздоровления, а Люсьен от нее почти не отходит. Ну и лекарства, конечно. У нас в госпитале мало кто себе мог позволить такие препараты. Ей бы, конечно, еще недельку полежать, но я могу перевести ее на амбулаторный режим. Нагрузки пока ограничить, а во всем остальном – пожалуйста. Да она и сама пока не сможет работать – слишком слаба.

- А через неделю полностью поправится?

- Совершенно верно. Таково мое мнение.

А что скажешь про новеньких?

- Вьетнамец здоров, даже умудрился не простыть. Только, мисс Анна…

- Что?

- Не лечите водкой переохлаждение. Она дает совершенно обратный эффект.

- Но ведь…

- Я точно знаю.

- Ну-у… хорошо. Так что там с двумя последними?

Да, плохой из меня политик. Но Сара не стала спорить.

- У парня перелом ключицы, сотрясение мозга, гематомы, общее переохлаждение. Пока он без сознания, а я без аппаратуры, я большего сказать не могу. У женщины руки-ноги целы, но сломано два ребра и выбито несколько зубов. А еще…

Она замялась…

- Вы бы сами сходили поглядели на нее. Она вон там, рядом с мисс Ириной.

Конечно же, я пошла. Да, зрелище то еще. Все лицо – один сплошной синяк. Опухло, перекосилось. Губы разбиты, бровь рассечена. Я приподняла простынь: там ничуть не лучше. Понятно, что кидало ее по трюму, что ударялась, но чтобы так! Нет, это все ручная работа, мутузили ее от души.