Александр - Рыцари причистой девы

— Маленькая птичка нашептала мне, что сейчас мастер Доммаз в Зингенцефельде. Ходят слухи, что туда переезжает весь их Орден, во главе с Великим Магистром, — понизив голос, сказал Кобук. — Доммаз готовится к встрече своего господина.

Ванесса задумалась о том, откуда такие сведения могут быть известны человеку, который уже два года живет отшельником на уединенной вилле. И решила не спрашивать — он же их ни о чем не расспрашивал.

— В Зингенцефельде, вы уверены? — явно обрадовался лод Гвэйдеон. — Это же просто прекрасно! Святой Креол, Зингенцефельд находится на самом севере Кахалы, как раз между Лукором и Северным материком. Нам даже не придется делать крюк!

— Должно же было хоть раз повезти... — проворчал Креол, вставая из-за стола. Прощаться он даже не подумал — маг вообще редко затруднял себя лишней вежливостью.

Когда они выходили из дома, Креол вдруг оглушительно захохотал. Ванесса удивленно обернулась к нему, не понимая, что его вдруг так насмешило.

— Понял... — с трудом выговорил маг, держась за живот. — Неуловимый Джо, хы-хы-хы...

ГЛАВА 27

Ванесса стояла перед магическим зеркалом и безуспешно пыталась вызвать в нем картинку. Креол «разрешил» своему артефакту слушаться ее команд, но оказалось, что управлять им не так-то просто. Зеркало в основном отражало не то, что она просила, а ее мысли. Точнее, тот сумбурный хаос, который творится в мозгу, когда человек не думает ни о чем конкретном. Всплывали какие-то рожи, непонятные предметы, узоры... Появился великолепный красный «порше», о котором Ванесса мечтала уже лет десять, и она грустно вздохнула. А потом вспомнила, что у нее в комнате стоит почти полный сундук золота и ящик для белья, доверху набитый сотенными купюрами, и воспрянула духом. Представила, как купит такую машину, обвешается бриллиантами, запихнет Креола в самый дорогой смокинг и отправится со всем этим на какой-нибудь званый прием, — и окончательно развеселилась. Например, к кузине Глэдис — та ужасно задирала нос, гордясь тем, что ее муж пластический хирург, делающий операции даже голливудским кинозвездам. Посмотрел бы он на работу Креола!

Лод Гвэйдеон и Креол сидели за ее спиной и сосредоточенно смотрели на шахматную доску. Точнее, не шахматную — эта игра называлась шатрангой и на земные шахматы походила лишь внешне. Стоклеточная доска, по тридцать фигур с каждой стороны. Игроки делают не по одному ходу за раз, как в шахматах, а по два, рассчитывая удачу с помощью костей. В первых двух шеренгах рядовые войска — четыре копьеносца и четыре меченосца, за их спинами четыре лучника и четыре арбалетчика, по краям четыре конных рыцаря. В последних рядах — элитные фигуры. Король, королева, министр, жрица, два генерала, два арамака[6], две катапульты. Паладинов среди фигур конечно же не было — паладины не участвуют в войнах людей против людей. Вот если какая страна вдруг обратится к Тьме.... К тому же одно предположение, что два Серебряных Рыцаря могут сойтись в смертельной схватке, выглядело дико даже на игральной доске.

Лод Гвэйдеон предложил научить Креола этой игре — в Кахале ею увлекалась сейчас вся аристократия. Сложно было отыскать человека, не играющего в шатрангу, — в каждом городе проводились турниры, проигрывали и выигрывали огромные суммы, дома, земли... Ходил слух о бароне, проигравшем собственную жену. Игра в листы, прежде весьма популярная, стремительно сдавала позиции. За последние десять лет в большинстве домов даже стали устанавливать специальные шатранговые столы — расчерченные на черные и белые квадраты.

— Копьеносца на две клетки, — передвинул фигуру Креол.

— А мы в него болтом... — отпарировал лод Гвэйдеон, бросая кости. Выпало только шесть очков — арбалетчик промахнулся. — Тогда генерала к королеве.

— Отвечаю и атакую. Ха, мой рыцарь проткнул твоего генерала!

— Посмотрим, что скажет жрица... одиннадцать очков, святой Креол! Генерал исцелен! А мой король спешивает твоего рыцаря!

— Ничего, он и без коня сделает из тебя шашлык. Лучник бьет на шесть клеток... а, Чрево Тиамат, всего два!

— Увы, увы, твой лучник подстрелил своего же рыцаря... — улыбнулся в усы паладин. — Будешь исцелять?

— У моей жрицы кончились порошки, — досадливо поморщился маг. — Ладно, сдаюсь, с одним лучником и двумя к копьеносцами много не навоюешь...

— Я тоже сдаюсь! — отвернулась от зеркала Ванесса. — Включи эту штуку сам!

— А что ты хочешь увидеть?

— Что-нибудь полезное! До Лукора нам лететь три дня — может, стоит заранее составить план? Лод Гвэйдеон, император Кахалы, тоже ваш старый друг? Или, может, у них тоже есть какой-нибудь больной родственник?

— Да не сказал бы... — Паладин задумчиво подпер рукой подбородок. — В Кахале сейчас довольно сложная ситуация с верховной властью... Старый император умер пять лет назад, и из наследников остался только его семилетний сын.

— Значит, теперь ему двенадцать... — машинально сложила Вон. — Так что, империей правит ребенок?

— Не совсем. Позвольте, я расскажу с самого начала, леди Ванесса. Император Стоман Добрый правил страной почти сорок лет, и его правление никак нельзя было назвать удачным. Налоги были повышены в несколько раз, количество нищих выросло стократ, муниципальные службы и армия обеднели, взяточничество и казнокрадство раздулось до небывалых размеров. За сорок лет Кахала не выиграла ни одной войны — они позорно уступили Наап-Васу, потеряв значительный кусок территории, и дважды выплачивали огромные контрибуции, откупаясь от нападений союза Ильбера и Зебор-Тена. От империи откололись провинции До и Чри, став независимыми королевствами, и император ничего не смог с этим поделать.

— Может, просто неудачная полоса? — предположила Ванесса.

— Вряд ли, леди Ванесса. Император просто не годился для своего места. Он совершенно не занимался государственными делами, посвятив всё свое время балам и увеселениям. При нем на императорскую охоту выделялось больше денег, чем на содержание гвардии! Парады, пиры, торжества следовали одно за другим. Министерские посты раздавались случайным людям, к тому же император не любил, когда кто-то казался в чем-то лучше его, и сознательно удалял от двора всех умных и достойных дворян. Его окружили лизоблюды и прихлебатели. Каждой фаворитке (а их бывало до пятнадцати одновременно) полагался пенсион в двадцать тысяч золотых эмнодов ежегодно, земли, дворцы... Когда он умер, казну пришлось выметать метлами, чтобы разыскать там хотя бы несколько монет. Единственное достойное деяние Стомана Доброго — вот это. — Лод Гвэйдеон указал на стол с маленькими фигурками. — Именно он придумал шатрангу и завел на нее моду в дворянских домах. Сначала эта игра завоевала Локур, потом всю Кахалу, ну а теперь во всем мире не отыщешь человека, не знающего о ее существовании.