Стас Северский - Тени прошлого — тени будущего

— Я не сделаю этого. Если на то не будет дан подтвержденный приказ.

— Герф!.. Ты сделаешь, что приказано! Сделаешь без подтверждений!

Айнер рвет цепи — это замыкание… Но и я уже спустил с цепей своры каких-то нижних программ.

— Не имею прав исполнить не боевой приказ, противоречащий уставному порядку, без командных подтверждений. Он не будет иметь силы, если не будет учтен общей базой данных. До тех пор — ответственность равно разделена отдающим приказ командиром и принимающим его подчиненным, что дает мне право на неподчинение приказу. Моим действиям будет дан положенный отчет по официальной форме при запросе.

— Молчать! Подумаешь — пожалеешь! Не будет пощады! Ни тебе, ни Лесовскому! Ни Стикку, ни остальным таким, как он!.. Из-за твоей тупости не будет!.. Из-за открытой тебе обрывочной ментальной кодировки, пропущенной поврежденной контрольной зоной!.. Зоной, поврежденной бесконечными боями здесь, — среди ледяных пустынь и безжалостного сияния Хантэрхайма!..

— Это не боевой приказ…

— Здесь все приказы — боевые! Здесь — на грани — нет времени на подтверждение!.. Нет времени на неподчинение!.. Нет прав на время!.. Есть только долг! Но ты, боец, не сможешь исполнить его без поддержки времени, как без поддержки высшего офицера! И здесь тебе из этого дано одно — полное подчинение мне!..

Тени Штрауба мечутся перед глазами, но их настойчиво вытесняет белое свечение… Нет времени… Если нет времени, нет и пространства… Пространство потеряет тот, кто проиграет бой со временем… Но бои еще идут… Хантэрхайм еще отражает его атаки… Нашими руками… Нет — только скоростью мысли высших офицеров… А мы вышли за пределы этой скорости — нас почти больше нет… Мы еще есть и мы еще держим эти территории только волей офицеров высших рангов…

— Так точно, командир! Будет выполнено.

Айнер скрыл серьезный выстуженный взгляд за кривой победоносной усмешкой…

— Исполняй, боец! Нам не нужны проблемы. И так этого барахла по горло. Это просто — входишь в память ошейника — и стираешь то, что нужно стереть. Если об этом никто третий не узнает, пройдешь по грани.

— Но…

— Ты это сделаешь! И будешь делать столько, сколько ошибок!

— Да, командир…

— Вот и замечательно.

— Но коррекции отчетных данных не возможны. Доступ к этим разделам памяти закрыт.

— Откроешь.

— Мне не даны коды доступа. И я не имею никакой возможности подобрать их до блокировки памяти, неизбежной при агрессивном внедрении, командир.

— Сделаешь это без обычных кодов и без обычного доступа. Не сотрешь нужный отрывок памяти, как положено, — испортишь его помехами.

— Командир, мне ничего об этом не известно…

— Это поправимо. Ты ничего особого с ошейником делать не будешь. Ты войдешь в его память обычным путем — через просмотр данных. И войдешь, не отключая при этом функции записи. Дашь ему сигнал для записи точно тем кодом, который был записан прежде, — дашь ему этим сигналом информацию о событиях, которые были и прошли. Он запишет эту информацию в другом — прошедшем — времени, которое не сможет отличить от идущего. Потом ты уберешь ненужные фрагменты памяти с программной границы. Ты изменишь прошлое время через настоящее. Понял?

— Никак нет.

— Ошейник не поймет, что одновременно загруженные в его оперативную память сходные данные загружены параллельно. Ошейник не отличит данных прошлого и настоящего времени, стоит им только получить полный стык по коду. Он будет запоминать данные настоящего времени с наслоением на неотличимые от них данные прошлого. Ясно? Считай, что это перемещение во времени — только виртуальное. Ты как бы попадешь обратно в прошлое… И это прошлое как бы опять пойдет как настоящее… И ты изменишь его — перепишешь.

— Я не смогу…

— Сможешь! Ты точно вспомнишь все, что было прежде, и четко стыкуешь коды сигналов с прежними — и ошейник их не различит! Ты пошлешь сигнал для записи прямиком назад — обратным путем! И ты изменишь прошлое! Ошейник перепишет его! И как только он будет напрочь скреплен с тобой этой единой безвременной памятью, проходящей через настоящее время, — ты пошлешь ему помеху! Один резкий посыл, одно искажение — и прошлое будет перекрыто! После этого — перезагрузишь ошейник! И еще… О том, что ты «стер» информацию, не узнают без тщательного дознания, стоит тебе точно заполнишь пробел другой памятью прошедшего времени. Ты просто изменишь прошлое на виртуальном поле — таким образом дефект памяти будет устранен и, считай, не виден никому другому.

— Ошейник… Его можно обмануть?..

— Как и его программистов. Пока технику программируют люди — ей нельзя доверять больше, чем им. Ошейник — дополнение к твоему разуму. Ошейник хранит твою память. Он подчинен тебе, и ты управляешь им. Но ты способен управлять его памятью только с той точностью, с какой управляешь своей памятью. Помни, все зависит от того, как точно помнишь ты. Ошибешься, он проведет проверку повреждений и блокировку.

— Так точно… Но есть и моя неизменная память… Это я изменить не могу…

— Искажение памяти… О таких вещах думать не следует. Нет памяти — нет и тебя, нет личности. Поддельная память — это поддельная личность. Мы видим подделки по ментальному фону. И стоит нам определить в чьем-то фоне чужой сигнал — мы просканируем его жесткую память и обнаружим ошибки. Мы уничтожим чужого, как врага. Учись думать. Многие бойцы страдают заблуждением, что им мозги вообще не нужны, — так вот что, если бы они вам нужны не были — вам бы их и не делали.

— Так точно, командир.

Айнер сбавил обороты… Передо мной суровый, сдержанный офицер S9… без тени короткого замыкания на спокойном лице. Может, его и замыкает, но не бесконтрольно… Его натиск точно рассчитан и направлен четко на цель.

— Пошли, Герф.

Не спрашиваю, куда мы идем. Лучше сейчас об этом не думать… Я и без этого уже начал бояться быть рядом с Айнером… Он мой командир, но он… Нет, не преступник, но… Ему ничего не стоит обмануть людей, технику, систему… Он делает это, не сходя с какой-то невидимой никому иному грани, но он делает это… И втягивает меня… Может быть, он и способен помочь всем нам, но способен и нанести нам всем вред… Что в итоге выйдет, я точно не знаю… Я ничего не знаю точно. Держаться поближе к нему в бою и подальше от него после боя… Так медбрат в Штраубе сказал. Но в бою Айнер поступает не иначе, чем после боя, — разницы нет, его поступки опасны в равной степени и до, и после, и во время сражений. В его покалеченных руках постоянно зажат энергоблок, готовый рвануть… И от мощного взрыва нас всех отделяет лишь короткое замедление… А на какую цель он замахнется и по какой цели им будет нанесен удар — одному черту известно… Не доверять ему — это просто бесполезно… Но доверять — опасно. Такому офицеру нельзя доверить ничего, что работает исправно, — он сломает. Но то, что сломано и не работает, он починит… Он починит и то, что не способен починить кто-то иной… Разгром и крушение — здесь ему мое доверие будет безграничным… Но сейчас еще не тот случай…