Кавитри - Аман Дж. Беди

Aman J. Bedi

Kavithri: Outcast. Underdog. Survivor

© Aman J. Bedi 2024

© Е. Трубецкая, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Последний сегодняшний поезд опаздывал.

Форменная темно-красная льняная рубашка, истрепанная и выцветшая, липла к телу, и Кави оттягивала воротник, чтобы подуть на разгоряченную кожу.

Вместе с другими носильщиками она спасалась от зноя в тени огромного старого баньяна с косматыми висячими корнями. Здесь разило потом, табаком, немытыми волосами и зловонным дыханием. Эта убийственная смесь заставляла всех прочих обходить дерево стороной.

Вот и идите мимо, подумала Кави, сморщив нос. Настроение было под стать мерзкому смраду. Под вечер носильщики совсем вымотались и готовы были сорваться по любому поводу. Мало того, в перерыве явился смотритель Муту, самый главный на станции. Вразвалочку пошел мимо них, протянув ладонь и щелкая пальцами. Гоните, мол, монету.

Кави заворчала под нос, скрипнула зубами. И отдала ежемесячную «пошлину» за работу на этой платформе. Весь ее сегодняшний заработок, до последнего райяля, перекочевал в оттопыренный карман смотрителя.

Теперь Кави мрачно поглядывала на него, стоящего на противоположной платформе на небольшом помосте. Он пристально глядел куда-то в подзорную трубу. Его белый лунги[1] ниспадал ниже колен, а на талии был свернут в плотный жгут. Лоб пересекала широкая полоса пепла, знак скорби: лихач на паровой рикше переехал его кота.

В стороне, подальше от носильщиков, под ржавым навесом собрались пассажиры. Они тоже истекали потом и томились ожиданием. А вот торговцы-лоточники ничуть не страдали от зноя, подсчитывая дневную выручку. Нищие устало улеглись навзничь, обмахиваясь листами газет, но краем глаза следя за смотрителем Муту.

На платформе как будто случилась кровавая резня: тут и там краснели кляксы бетелевой жвачки[2]. Повсюду стояли специальные медные плевательницы, но в них почему-то редко попадали.

Такое повторялось каждый год. Здесь, в Бохане, было единственное на юге отделение магической академии. И в день испытаний все жители окрестных городов и деревень, кому исполнилось шестнадцать – либо кто не успел попробовать свои силы раньше, – устремлялись сюда с мечтами о лучшей жизни. Каждый хотел узнать, может ли стать магом. Даруют ли Джинны ему, одному из десяти тысяч, свою благосклонность.

Сегодня опаздывали все поезда. Каждый был битком набит. И каждый год в этот день Кави без сил брела домой, хромая, с надорванными мышцами. Умыться, поесть – и назад, в город, чтобы встать в длинную извилистую очередь перед входом в административное управление Вэйголы (или просто «Управление», как здесь говорили). И в который раз испытать удачу.

Кави, сидя на корточках, чуть сдвинулась в сторону – рядом пристроился парень из племени гашани. Он только недавно спустился с гор, и справа ото рта темнела свежая татуировка: один клык. Знак того, что он не сумел пройти обряд посвящения. Он и его соплеменники стояли в обществе лишь на ступень выше тэму – потому что ниже попросту некуда, и Кави невольно его жалела. Муту назначил беднягу уборщиком, и теперь несчастный с позеленевшим лицом и пустыми глазами таращился на смотрителя, как в трансе.

Кави знала, что довело его до такого состояния – вокзальные туалеты. В первый месяц работы ей приходилось не легче. Даже труднее, припомнила она, отгоняя от лица муху. Ее попросту не хотели брать. А когда все-таки взяли, то вечно шпыняли, ругали и лупили метлой за малейшую оплошность. Лишь через несколько недель ее вообще допустили к багажу пассажиров.

Смотритель Муту вдруг насторожился. Сложил и опустил свою трубу, засунул под мышку. Чуть согнул колени, поддернул лунги и плавным движением ударил в бронзовый колокол над головой.

Бомм, – гулко разнеслось над платформами, и началась ужасная суматоха.

Кави стремительно сдернула повязанный вокруг талии кусок ткани, обмотала тюрбаном вокруг головы. Затянула потуже, похлопала, проверяя жесткость, но осталась сидеть на корточках, хотя остальные носильщики уже вскочили на ноги. Ее взяли на работу с одним жестким условием: ты, тэму, подходишь к пассажирам последней.

Она учуяла поезд еще до того, как увидела. Сперва резко потянуло дымом, потом донеслось тяжкое пыхтение. Оно все нарастало, и вот по ушам ударил оглушительный рев – показался локомотив, длинная цилиндрическая махина. Он бешено вращался, в его недрах оранжево мерцал мааин. Локомотив пролетел мимо, и за ним, догоняя собственные тени, помчались темно-красные вагоны.

Поезд не успел толком остановиться и еще шипел, а пассажиры уже повалили из дверей на платформу.

Носильщики рванулись к ним. Торговцы поспешили следом, нищие потянули вперед костлявые руки, жестами изображая еду и показывая на пустые животы.

Но пассажиры не обращали внимания. А носильщики, подхватив багаж, грубо отпихивали нищих, показушно оберегая имущество клиентов.

Кави ждала, теребя воротник рубашки. Еще немного, и придет ее очередь!

Женщина в ярко-зеленом сари выпорхнула из вагона первого класса. Уперла руки в бока и повела взглядом по платформе, выбирая подходящего носильщика.

Кави облизнулась. Идеальный клиент! Одинокая, богатая пассажирка, путешествует налегке, но слишком изнежена, чтобы нести багаж самой. Живо представилось: вот она сажает богачку в рикшу, ссыпает в карман честно заработанные деньги, топает домой, в трущобы, где ее ждет лучший друг Хайбо. Он помогает ей с «камуфляжем», и вот она уже спешит в Управление – сперва, конечно, заглянув в «Экстра-класс Доса „У Мерфи“».

Сердце уже заколотилось в предвкушении.

Вот только… только…

Паренек гашани все так же сидел на корточках рядом с ней. Она обернулась, цокнула языком.

– Эй, чего ждешь?

Он вздрогнул, нервно глянул на нее и тут же отвел глаза.

– Мне велели идти последним.

Кави удивленно вскинула брови. Неужели она поднялась на одну ступеньку по здешней служебной лестнице?

– Хватит сидеть, – она хлопнула его по плечу, – вперед. Хорошо заработаешь!

Он сглотнул. Поерзал на месте, не решаясь подняться.

– Но мне велели…

– Да ладно, иди! – Кави легонько подтолкнула его.

Гашани встал на ноги, нервно обтер ладони о штаны. Снова опасливо покосился, но все же дернул головой в благодарность.

Кави кивнула в ответ и снова стала наблюдать за вагоном первого класса. Вот вышел какой-то политикан, его тут же окружила толпа сторонников. Они навешали на него жасминовых гирлянд по самые уши и с почтением повели через расступающуюся толпу. Кави хмуро глядела, как его блестящая лысина постепенно удаляется.