Александр Маркьянов - Период распада часть 4 (СИ)

Прибывших разместили первоначально в одном из залов ожидания, выгнав оттуда ждущих самолета людей и выставив усиленные караулы. Боялись того, что Наджибулла может отдать приказ нанести удар по Пешавару, по аэропорту — у него для этого были средства, советские ракетные комплексы Луна и Скад. Для предотвращения такого развития событий — вся авиация округа была поднята по тревоге, в воздух подняли самолеты — разведчики. К аэродрому для усиления режима безопасности выдвинулась танковая рота. Прямо в здании аэровокзала шла работа — часть генштабистов и разведчиков работала с привезенными документами, часть — проводила первичные опросы прибывших, тут же брали подписки о сотрудничестве. Морально сломленные, потерявшие родину люди поддавались легко.

В кабинете начальника аэропорта обосновался сам генерал Аслам Бег, после гибели значительной части пакистанского генералитета и президента страны в восемьдесят восьмом — самый влиятельный военный в Пакистане. Генерал Калла ушел вниз, беседовать с Танаем, а генерал Бег, сидя в кресле, которое занимал начальник аэропорта смотрел на стоящего перед ним Хекматьяра, которому он так и не предложил сесть. Смотрел внимательно и недобро.

— Мы надеемся, что ты и твои люди не повторят тех ошибок, которые были допущены в прошлом году — сказал генерал Бег

— Нам не оказали той помощи, которую обещали — мрачно сказал лидер Исламской партии Афганистана

— Какую помощь тебе еще было нужно? Тебя поддерживала и артиллерия и авиация, такого никогда не было. Мы дали тебе корректировщиков огня, опытных артиллерийских офицеров. Где результат, я не вижу его!

— Тогда было проще. Тогда мы не брали города — мы просто убивали коммунистов, партизанили, разбивали колонны на дороге.

— Если ты не справляешься, может быть во главе твоего воинства поставить того, кто прилетел сюда из твоей страны? Этот человек, я уверен, не будет оправдывать красивыми словами свою трусость и глупость!

Хекматьяр дернулся, как от пощечины

— Вы готовы променять тех, кто сражался во имя Аллаха десять долгих лет на кучку проклятых безбожников?

Генерал Бег рассмеялся

— Мне нет дела до твоего Аллаха, прибереги эти слова для площади, для своих людей. Эти безбожники многое знают, их научили шурави, и научили их хорошо. Они горят жаждой мести, желают вернуться в свою страну и поквитаться. Ты примешь их в свою армию, а к Танаю отнесешься как к своему брату и пожмешь ему руку и будешь подчиняться ему и моим офицерам. Когда они что-то будут говорить тебе — ты будешь говорить своим людям в точности то же самое, чтобы они делали это. Ты понял меня?

— Мои люди этого не поймут — злобно сказал Хекматьяр — они слишком долго воевали с шурави и вскормленными ими шакалами — безбожниками, чтобы сейчас подчиниться им. Они ведут Джихад, священную войну — а в Джихаде нет места силам зла!

— Помнится, ты говорил, что торгуешь героином, потому что тоже ведешь джихад против шурави и желаешь, чтобы они травились белой смертью во имя Аллаха. Будь последователен в своих словах, чтобы у меня не пропало доверие к тебе.

— Пулю в бою можно получить не только в спину!

— Ты так ничего и не понял. За своих людей ответишь ты лично. И не только ты лично — но и твоя семья. Мне нет дела до того, какие слова ты скажешь своим людям. Итак: если твои люди вздумают сводить счеты с нашими гостями, знай, что мы всех их расстреляем, а тебя и всю твою семью отдадим в руки Юнуса Халеса. Ты понял меня?

Хекматьяр молчал. Одно время Халес и он возглавляли единую партию — Исламскую партию Афганистана, но потом разошлись из-за противоречий. Нет, не из-за противоречий как толковать Коран, или как помочь своей многострадальной родине. Из-за противоречий, как делить поступающую гуманитарную помощь и доходы от наркоторговли. Потом люди Хекматьяра убили сына Халеса, и Халес на Коране поклялся жестоко отомстить, хотя это и не афишировал — шла война с шурави и было совсем не до личной мести. Трудно даже представить, что может сделать Халес с ним и с его семьей, если они по милости пакистанской разведки попадут к нему в руки.

— Я вас понял, Аслам-муаллим — Хекматьяр решил не обострять обстановку — и сделаю в точности то, что вы мне прикажете.

— Это хорошо. То, что произошло сегодня — это предупреждение всем вам. Если вы вздумаете выйти из повиновения нам — мы расстреляем вас как бешеных собак!

Капитан Алим Шариф вынырнул из бездны небытия в пакистанском военном госпитале в Равалпинди, три недели спустя. Пакистанские коммандос, повинуясь приказу своего начальника, отправили сюда всех раненых на вертолете, чтобы им оказали помощь. Капитан Шариф из всех был самым тяжелым — сказалось избиение, какое то время врачи думали, что он не выживет. Но — выжил, выкарабкался, втащил свою телегу жизни и на эту гору.

Когда капитан Шариф пришел в себя — он повернул голову. Рядом с ним сидел человек в форме полковника пакистанской армии и читал газету. Он еще какое-то время читал ее, а потом поднял глаза — и увидел, что раненый смотрит на него.

— Ты пришел в себя? — сказал полковник на пушту — это хорошо. Я долго ждал, пока ты придешь в себя.

Капитан Шариф понял, что про него знают все — не могут не знать. Оставалось только понять, что они от него хотят. Если душманы хотят его смерти — то эти, скорее всего, хотят, чтобы он предал революцию.

— Ты знаешь пушту, поэтому я говорю на твоем языке. Ты пуштун, но сражаешься за безбожников. Почему ты это делаешь?

Алим продолжал молчать.

— В твоей стране тебя приговорили к смерти. Хочешь, прочитать об этом?

Полковник повернул газету — это была афганская газета, Пейам.

— Как знаешь. Ты никому не нужен кроме нас. Признаться, я восхищен твоим мужеством. Даже жаль, что это мужество — никому сейчас не нужно. Если бы ты попал в руки людей Хекматьяра — они бы сделали из тебя тюльпан[116]. Или повесили бы. Но ты все равно пошел на нашу сторону.

Полковник помолчал

— Я никогда этого не понимал. Я долго работал против вашей страны и даже был несколько раз в Кабуле. Каждый раз, когда я встречался с агентами — они первым делом требовали денег. Денег, денег, еще больше денег. Один раз я приехал в Кабул под видом дукандора, и у меня было столько денег, что они не помещались в карманах, я взял с собой небольшой мешок. И все равно мне этих денег не хватило. Особенно хотели денег ваши чиновники и генералы — они очень хотели денег, но и те кто воюет за Аллаха — они тоже хотели денег. Скажи, почему ты пошел на смерть.

Алим улыбнулся с чувством превосходства

— Вам этого не понять.