Дмитрий Щёкин - Страна городов

— Вот она!

— Кто «она», че темнишь, балбес? — Загалдели ребята. Не томи, показывай «ону»!

Голосом циркового шпрехшталмейстера, объявляющего смертельный номер под куполом, Док провозгласил:

— Ее величество Мясорубка Первая, собственной персоной, прибыла для изготовления их высочеств Колбасы и Котлет! Па-бам…м…м…!

Немая сцена. На санках стояла увеличенная раза в четыре настоящая мясорубка, оснащенная воротом увеличенной длины, с загрузочным горлом, украшенным по краю изображением зубцов, как на короне. Отлитая из бронзы — литье мы делали на формовочной глине вполне неплохое, с режущей решеткой и крыльчатым ножом из металла, отшлифованными на наждаке тоже из отливок и тщательно заточенных, крепящаяся клиньями из меди конструкция производила серьезное впечатление. «Если еще работать будет», — подумал я, — «гномам премию какую-нибудь надо будет выдать, да и вообще — над награждением отличившихся надо уже думать»

— Вау… восхищённо прошептал кто-то из девчат. Живем, девки! Теперь котлетки, сардельки сосииииисочки! Гимли, Док, Фалька — вы ж мои драгоценные, дайте расцелую вас, ребятки!

— Ну-ну, преувеличенно сурово отмахивались донельзя довольные гномы, чего уж там, обычное дело, не синхрофазотрон запустить, а мясорубку…

— Это кто там такая Сосискина? Ты что ли, Иринка? — подначил Антон.

— Все. Хана. Думал тебе все таки простить питекантропа — соседа, а ты на сосиски любовь меняешь… Уйду от тебя к Тете Клаве, усыновлю Гаврилку, он будет в тебя кокосами кидать…. У-ыыыы — загнусил вреднюга.

— Не, ну это вот тебе — все — достал, вскинулась Ирка, и погналась за Антоном, который со смехом дунул от нее. Парочка скрылась в лесу, из которого вскоре донеслись вопли:

— Убью! Пусти косу!

— А-а-а! Руку больно, куда бьешь по самому главному, по голове — я в нее ем!

Обычная разборка для нас вызывала уважительные похмыкивания мужчин и женщин союзников — они то знали боевые качества пришельцев, для которых не в тягость сразиться и с пятью противниками на одного, и выйти из боя без единого синяка или царапины, — наверно, думали что там бой не на жизнь, а на смерть идет, но я то знал, что парочка убежала целоваться подальше в лес, пользуясь перерывом в работе. Я давно видел, что они «неровно дышат» друг к другу, и эти пикировки — лишь своеобразная форма ухаживания.

Наш народ, быстро проинструктированный Элей, сразу же шустро метнулся в разные стороны, кто-то — мыть на ручей оленьи кишки, кто-то выбирать лучшие куски мяса и приправы, а кто-то в лес за подходящим бревном для основания. За полчаса все необходимое было собрано, и мясорубка запущена. Прошло еще полчаса — и в коптильню загрузили первый продукт, что бы наутро позавтракать — мыслимое ли дело! Колбаской, горячего копчения. Блаженство. Союзники, распробовавшие новый продукт, заработали с удвоенным энтузиазмом, когда им сказали, что будут выделены доли того же продукта из общего количества, и ревниво следили, что бы мясорубка останавливалась лишь для точки ножей.

Мясо было обработано полностью, вплоть до костей, пошедших на флюс в медеплавильные печи — они хорошо оттягивали вредные примеси, дающие хрупкость металлу.

Между прочим. Это муж матери племени — бывший вождь коротал свои последние часы у костерка, получив приглашение на обед в качестве основного блюда от гурманов-шакалов. В настоящий момент он к делегации не присоединился, будучи не в силах присоединиться по причине полного упадка сил. Над ним хлопотали наши медички — неандертальские сестрички, под управлением маэстро Финкеля. Я еще подумал — «Неугомонный Ромик решил освоить все традиционные специальности своего народа.» Будучи несравненным музыкантом «от Бога», он тянулся к лечению и разрывался между стремлением успеть в медпункте, и к кузнице, где ему был выделены крохотная наковаленка с мелкими инструментами и даже примитивные тиски. Надеюсь, не надо пояснять что сей гений делал на досуге из золотишка и камешков? Вот — вот. Только скаредности у него не было, почти без исключения присущей людям с профессией ювелира — в Ромкиных украшениях если щеголяли не все девчонки и женщины, то только потому, что он еще не успел всех осчастливить. А еще прибавить занятия с музыкальным кружком… впрочем, с открытием эликсира, мы все стали почему-то способны при необходимости заставить себя спать всего по два-три часа в сутки, и этого хватало какое-то время. Но это явление потом компенсировалось «откатом» — человек без просыпу мог дрыхнуть сутки и больше, в зависимости от срока, проведенного без сна. Природа любит равновесие во всем. Положено тебе провести во сне треть жизни — будь любезен, баюшки-баю, как ни жаль. Да и эликсир особой панацеей не оказался, хотя отлично очищал организм от шлаков и стабилизировал и оптимизировал работу внутренних органов, вплоть до выправления дефектов развития. Но эликсиров и целебных растений и в наше время немало — кто знает, сколько мы потеряли сегодня? Взять мумие, корень женьшеня. То, например, что продается и используется сейчас — выжимка из культурных сортов, выращенных трудолюбивыми китаезами на фермах, — совсем не то, что можно получить из, скажем, столетнего корня — а ведь женьшень может жить и копить силу еще больше. Не зря китайцы оставили манускрипты о небывалых сроках жизни Сынов Неба — своих императоров, употреблявших «корень жизни».

Сейчас наш естествоиспытатель пытался напоить несговорчивого пациента настоем собственного приготовления. Если учесть, что пациент перед этим действом был вымазан дегтем для излечения струпьев и болячек, во множестве покрывающих тело, освобожден от бороды и волосьев, покрывающих тело при помощи не слишком острой бритвы и бронзовых ножниц, что само по себе процедура малоприятная…. Ну, не удивляюсь я, что патриарх мычал и вырывался. На громкие вопли сил у него уже не хватало. Наверно, бедняга всерьез думал о том, что лучше бы его сожрали шакалы, чем такое издевательство терпеть неизвестно зачем. Рома, вконец утомленный вредным дедом, зажал ему железными пальцами нос, и когда тот раскрыл пасть с гнилыми пеньками зубов, щедро плеснул туда эликсира — как Олень скипидара в топку домны. Дед закатил томно глазки, и… заснул сном младенца.

— Больного — зафиксировать, отложить в медпункте на свободную койку (слава Богу, свободными в медпункте были все четыре койкоместа). Обложить пиретрумом во избежание распространения вошей. О состоянии — докладывать каждые четыре часа! — изрек юный эскулап тоном доброго врача психушки, наконец-то успокоившего буйного сумасшедшего, и с видом честно исполнившего свой долг, и пошел ко мне, где и поинтересовался: